Сливки

Эти отношения дарили мне покой и умиротворение неведомые раньше. Но и такой внутренней боли и тревоги я никогда не испытывала. Хотя на протяжении жизни в те или иные моменты мне казалось, что я в аду, например, когда меня терзала запретная любовь, или когда спустя совсем недолгий счастливый период, муж разоблачил меня в измене, за которую я уже давно покаялась, и разлучил с детьми накануне глобального апокалипсиса – но то были цветочки. Хотя тогда я была беременна Митей и жутко переживала за Андрюшу с Соней, но все же испытание длилось не так долго.

Оглядываясь назад, я напоминала себе, что даже периодам, которые казались мне самыми безнадежными, наступал конец. На смену самой темной ночи приходило утро, на смену самой лютой зиме – весна. Я держалась на том, что продолжала верить, что и на этот раз каким-то образом все образуется и старалась делиться этой верой с нуждающимися.

– Отлично выглядишь, – Алекс не уставал мне об этом говорить.

Мы сидели в любимой кофейне и потягивали ароматный латте.

– Ты тоже принарядился сегодня, – заметила я с улыбкой.

Светлый пиджак выгодно оттенял его и без того смуглую кожу. Вообще он и в обычной одежде всегда выглядел очень статусно.

– Провожу тебя и поеду на встречу с министром. Он хочет усилить охрану.

– Зачем? Его детям уже давно не десять.

– Его можно понять. Почему ты так уверена, что концепция, – он замялся подбирая это слово, – не изменится?

Я отметила, что он не добавил слово «их» – их концепция. Все же логично было предположить, что исчезновение детей это все-таки чьих-то рук дело.

И мы это неоднократно обсуждали, но так и не пришли к единому мнению. Слишком много споров – на слова они и их мы наложили временное табу.

– Потому что я думаю, что это именно концепция. Которая по каким-то причинам строго соблюдается.

Алекс проводил меня до дверей Центра. Я уже привыкла к подобной опеке, хотя изначально мне это казалось очень трогательным. И именно эта его манера сопровождать меня везде и всюду поначалу притупила бдительность журналистов.

Пока он не начал брать меня за руку, все были уверены, что это мой телохранитель. По сути, так оно и было, хотя мне бы и в голову не пришло нанять охрану для себя после исчезновения детей. Я бы наоборот была только рада оказаться там же где и они. Но поскольку туда меня никто не приглашал, Алекс выполнял более важную функцию, чем охрану моего тела, и да, как я уже говорила – он был мне необходим.