На костях младенца

Следователь Екатерина Николаева прислонилась к дверному косяку, и наблюдала за работой эксперта, стараясь не слишком вглядываться в тело жертвы:

– Можете сказать, сколько он тут пролежал?

– Нет, – мужчина поправил очки на носу, – Мумифицированные тела могут храниться неопределенно долго.

– А сколько времени нужно телу, чтобы дойти до такого состояния? – спросила Екатерина.

– В целом, от четырех до шести месяцев. Правда, были случаи, когда мумификация проходила всего за месяц. Также надо учитывать, что это младенец, а их тела больше подвержены подобному процессу, в связи с малым количеством подкожной клетчатки.

– Можете определить его возраст?

– Пока сложно сказать, но думаю, пара месяцев отроду.

– А… – Катя кашлянула, прочищая пересохшее горло. – Скажите, запах тела… ощутимый?

Эксперт задумчиво посмотрел на труп:

– Нерезкий. Похож на запах прогорклого сала.

Следователь почувствовала, как тошнота подступает к горлу, хотя, благодаря разделявшему их расстоянию, никаких запахов она не ощущала.

– Для мумификации нужны какие-то определенные условия?

– Желательна высокая температура.

– Могло это произойти прямо здесь?

– Не могу сказать. – пожал плечами мужчина. – Но вот в этот пакет тело переложили позже, уже после завершения процесса.

– Да? – заинтересовалась следователь. – Почему?

– На нем крупицы песка. Думаю, раньше тело было закопано в песке. Это хорошие условия для мумификации.

– А могло оно быть закопано в земле? – уточила Катя.

– Это возможно. Но песчаная почва подходит куда лучше.

Он снова занялся телом. Следователь отвела взгляд.

Возле окна, выходящего на балкон, стояли понятые – две соседки из соседних квартир. Они переговаривались шепотом, бросая на полицейских испуганные взгляды:

– Слышу, крики доносятся! И грохот какой-то, словно вещами швыряются. А потом, вопль. И на тебе…

– Ой, не говори! Даже не верится…

«Значит, соседи слышали крики и грохот». – отметила про себя следователь.

Она вернулась в комнату, где ее ждали хозяева квартиры. Мужчина – Вячеслав Сташевский, тридцать три года. Стоит, засунув руки в карманы джинсов, и нервно кусает губу. Судя по всему, ошарашен и пытается сообразить, чем ему все это грозит. Супруга – Татьяна Сташевская, двадцать семь лет. Сидит, глядя в одну точку. Лицо белое, синяки под глазами. Иногда чуть хмурит брови, словно пытается что-то вспомнить. Похожа на человека с нервным истощением.