Если проткнуть глобус. Том 2

Какой-то парень, вооружившись гитарой, начинает петь приятным голосом про то «как здорово, что все мы здесь, сегодня». И, понятно, моментально собирает вокруг себя круг восторженных почитателей. И почитательниц. Которых в этих широтах меньшинство, поэтому все очень красивые и неприступные.

Девчонки, не смотря на ледяной вид бывалых путешественниц, все равно через какое-то время попадаются на неусыпное заигрывание ребят, тают и уже заливисто хохочут над шутками потенциальных поклонников, а когда идут к плите присмотреть за процессом жарки-варки, держат спины и головы прямо-прямо, еще как чувствуя, что вслед им смотрит куча восхищенных разноцветных глаз.

Воздух наполнен романтикой и простотой.

– Где мои семнадцать лет? – испытывая легкую зависть, вздыхаю я.

– Там же где и восемнадцать, – смеется отстоявшая дежурство Людмила, – В далеком прошлом. Тебе мыть посуду.

– Слушаюсь, сэр! Спасибо за ужин. Разрешите выполнять?

***

Сначала я думаю, что мне кажется. Мы идем под грибным дождем по центральной улице, и вдруг откуда-то доносится академический вокал.

Начав озираться, мы замечаем, что с одного из балконов, устроенных на серой стене здания исторического музея Galeria Tematica, даёт концерт оперная дива.

Мы даже сразу не понимаем, где она притаилась. На балкончиках музея выставлены бутафорские фигуры людей в цивильной и арестантской одежде. Они прям как настоящие, замерли, кто в приветствии, кто в наблюдении.

Приглядевшись, обнаруживаем певицу в полосатой робе заключенного, рядом с бутафорской фигурой какого-то джентльмена в сюртуке девятнадцатого века с атласными лацканами.

Дива устроилась рядышком и, сливаясь с композицией, выводит чистым меццо-сопрано канву какой-то арии, которую я не могу опознать.

– Не боится петь на холоде, не бережет связки, – успеваю не одобрить певунью знакомая с азами классического пения я, – Странно.

– Да это ее дело, знает, что делает, – заключает Пятачок, – А впечатление отменное.

Я хочу подтвердить, что да, и это все просто нереально, со всех точек зрения, но говорить уже не особо хочется. Мы, задрав головы вверх, околдованы дивными звуками. Как-то сочетается это все и с солнцем, и с дождем, и с суровым куражом края света. Неожиданно и прекрасно.

– Смотри, что делается, – только и могу сглотнуть я, видя, как рядом с осоловевшими нами, постепенно собирается толпа зрителей.