Звезда Роддернара

Но у тебя достаточно других рабов, чтобы развлечься.

– Все они и мизинца твоего не стоят, Росомаха. Ты ведь сам знаешь, северянин, насколько я к тебе привязана. Хотя моя милость может смениться на гнев.

– Что же мне сделать, чтобы этого не произошло?

– Сам знаешь, что я хочу тебя, – томно прошептала она.

Он знал. Прекрасно знал, зачем она его позвала. Рисковали оба: в случае, если их застанут вместе, казнь неминуема. И даже положение жены императора не спасет ее от расправы. Но тем интереснее запретная связь, продолжающаяся уже два года, с тех самых пор, как Росомаху перекупил Риасмас, сделав своей собственностью.

Таггиров продавали и покупали. Они были вещью, разменной монетой. Но вместе с тем сильнейшие становились звездами, идолами, которым поклонялись ради зрелища и жажды крови. Они являлись воплощением женских мечтаний, идеалами красоты и силы.

Росомаха уже уяснил для себя правила этой жестокой игры.

У него просто не было иного выхода. Шею охватывал тонкий ошейник, чары которого не давали ему покинуть очередного хозяина.

Первые месяцы, когда наемник войск поверженного Арифера попал в плен, казались настоящим Умором. Его били хлыстом, оставляя шрамы на руках и ногах непокорного раба, пытали раскаленным железом. Они думали, что он сдался. Но он лишь вынашивал план побега.

Росомаха припал губами к ключице Каллисты, покрывая поцелуями холеную кожу, руки выводили узоры на ее спине. Под туникой на женщине ничего не было, ведь она заранее приготовилась к его визиту.

Отказать ей было равносильно смерти. Но Каллиста ему нравилась. Императрица отличалась хитрым умом, шикарным телом и миловидным лицом. Синие глаза обрамлялись густыми накрашенными сурьмой ресницами. Полные губы брюнетки с хищным изгибом выражали ее удовольствие.

Ему периодически доставались рабыни – после боев хозяева благодарили своих героев. Но невольницы не шли в сравнение с изнеженной, но знающей себе цену титулованной особой.

Поцелуями Росомаха доводил женщину до изнеможения, она отбрасывала назад голову с длинными завитыми локонами, позволяя себя ласкать. Туника упала им под ноги, сама Каллиста отступила, плавно укладываясь на алую постель.

Он встал на колени, целуя живот Каллисты, ласкал лишенные волос набухшие складочки. Она вцепилась в короткие темные волосы мужчины, когда он дотронулся кончиком языка до средоточия страсти.