Тайные чувства главы корпорации

В общем, весь третий производственный блок и представлял собой то, что было связано с работами за периметром, пусть большая часть сотрудников там ни разу и не побывала.

«Тревога! Тревога! Третий уровень опасности!» – прозвучал сигнал, не успела я войти в огромный цех, где чуть ли не над головой крутились многочисленные манипуляторы, а по линии медленно ехали полусобранные аппараты.

– Да что не так? – всполошилась я, бросившись по огороженной дорожке к мужчине, который в этот момент следил за процессом.

– О черт! Опять! – выскочил ко мне недоумевающий механик-оператор.

При мне подобное происходило впервые, потому я даже испугалась, когда что-то громко заскрежетало, а роботы один за другим начали останавливаться. Их механические руки складывались – срабатывали меры защиты. Это выглядело так, словно они умирали. И лишь работающие датчики подтверждали, что роботы просто переходят в другой режим. Машины будто жили собственной жизнью, совершенно не подчиняясь человеку.

Из-за одних встал и весь остальной процесс, вызвав цепную реакцию. Вопиющий случай растревожил всех, кто был причастен к сборке. Подобное для «Спектра» – не только потеря репутации, но и большой урон, даже я прекрасно это понимала. В иных случаях линию останавливали лишь для ревизии или замены оборудования, а процесс сборки шел круглые сутки.

На разбирательство ушло довольно много времени, чтобы запустить все заново, требовалась тщательная проверка. Я здорово перенервничала.

А потом меня вызвал к себе Ирвин Вейн.

К нему в кабинет я шла, как на заклание, чувствуя себя при этом совершенно беспомощной. Что я одна могла исправить в такой дурацкой ситуации, когда каждый последующий шаг в сборке зависит от предыдущих, а все настолько отлажено, что поначалу и не знаешь, к чему подступиться. Вряд ли я одна могла решить проблему. Но оказалось, Вейн считал иначе.

– Именно ты уходила последняя, после чего начались все проблемы! Ты сдавала все дежурному оператору, – расшумелся он, пытаясь сделать из меня виновницу.

Я стояла перед Вейном, то краснея, то бледнея, и совершенно не понимала, почему он привязался ко мне, а не к тому же Брану. Хотя, возможно, Колину уже влетело раньше.