Тайные чувства главы корпорации

– Что значит – нет сайфенов? Они же кругом продаются! А что есть?

– Внизу экрана меню, у нас огромный выбор блюд…

Я ткнула наугад на горячие блюда и почувствовала, что у меня глаза лезут на лоб, как только увидела здешние цены. Видимо, праздник придется отложить.

– Тогда просто чашку кофе.

– Какой именно желаете? – В меню вспыхнули кнопки с рисунками.

– Да все равно. Давайте этот, – нажала пальцем на «мокко».

«С вас двадцать пять кредитов. Приложите платежное средство к терминалу», – заморгала большая кнопка.

– Что?! Двадцать пять кредитов за какой-то паршивый кофе? Вы издеваетесь? Да он больше пяти не стоит! – возмутилась я, передумав заказывать даже его.

– У нас настоящий кофе из зерен, выращиваемый в теплицах компанией «Вкусы Земли». Молоко тоже натуральное, средней жирности, из рогатой аранской коровы, – вернулся на экран тот же самый сотрудник.

– Да хоть из рогатого кворха! Это слишком дорого!

– Так вы будете оплачивать? Если ничего не покупаете – прошу покинуть заведение, – нахмурился работник кафе.

– Ладно, заплачу, – буркнула я, приложив браслет к устройству, и с меня тут же высчитали деньги. – Хоть попробую, что за особенный кофе такой.

Через пару минут робот-официант привез красную чашку, переставив на мой столик. Я сделала несколько глотков, ожидая почувствовать какой-то особый вкус, но с разочарованием обнаружила, что Ник и тот готовит напиток намного лучше. Я едва допила эту бурду, зарекаясь впредь ходить в незнакомые бары.

Обратный путь до «Кибергайки» показался гораздо короче. Я добралась через два часа и вскоре вошла в тренировочный зал, куда к этому времени вернулись и другие ребята.

Олли Райдер тоже находился здесь, сидел в кресле с коммом.

Я мельком задержала на нашем инструкторе взгляд. Под его черной футболкой бугрились накачанные мышцы, украшенные разноцветными татуировками. Олли просматривал в форнете информацию, при этом темно-серые глаза внимательно следили за картинкой.

Я не знала, сколько лет этому мужчине, почему-то никогда не интересовалась, а по его внешности сложно было точно определить возраст. Возможно, тридцать или тридцать пять. Крепкий, плечистый, слегка брутальный, Олли однозначно имел свой шарм и выделялся из нашей компашки. Иногда я даже засматривалась на него, как на мужчину, хоть потом и одергивала себя, что мы всего лишь коллеги.