Его второе я. Наваждение

Я тут представил, как этот лифт может остановиться. И тогда мы зависнем в нескольких милях шахты в полном одиночестве. Что бы ты делала в этом случае?

– Вызвала бы помощь, вероятно.

– А если коммуникатор тоже вышел из строя?

– Но ведь здесь постоянно есть рабочие. Рано или поздно всё равно обнаружат, что лифт не функционирует!

– Перед тем может пройти несколько часов.

Он улыбнулся, когда в голову пришла новая шальная мысль.

– А что бы делали вы? – напрямую спросила она.

– Я бы попробовал взять от этой ситуации что-нибудь приятное.

Например, тебя, Кимберли, – сдерживая улыбку, проговорил он. – Знаешь, заниматься сексом на высоте здорово, она добавляет адреналина. Я бы снял блузку – сквозь неё плохо видны твои высокие груди. Расстегнул бы эту пуговицу…

Его палец устремился вниз, к молнии брюк, а потом ниже, погладив сквозь эластичную ткань сокровенное место. Она дёрнулась, но не отошла. Макс ловил коктейль эмоций, даже не замечая, как исказилось гневом её лицо. Для полноты эффекта он сделал ей установку, и мысли девушки вдруг устремились в абсолютно ином направлении, заставив покраснеть от стыда.

Но потом он резко прервал воздействие, чтобы снова ощутить тот страх, который вернулся, смешанный с гневом.

– Прекратите!

– Что прекратить? Я же ничего не делаю, Кимберли. – Он снова устремил телепатический поток в её сознание, заставив выгнуться от прикосновения его руки.

Кимберли не понимала, что происходит. Странное чувство желания внезапно прошло, и она испуганно смотрела на него.

Скорее бы этот чёртов лифт остановился.

Лучше бы она этого не думала.

***

Я смотрела на Макса, пытаясь понять, какую игру он ведёт, и что со мной только что происходило. Я задрожала от гнева, ощутив его палец внизу живота. И он продолжал двигаться ниже, остановившись между моих ног. Ну же наглец!

От возмущения я начала хватать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Слов всплыло много, но я не могла ничего произнести. Внезапно мне захотелось, чтобы он снял с меня всю одежду и также бесстыдно продолжил трогать, и даже больше – вошёл этим самым пальцем внутрь.

Но спустя несколько секунд наваждение испарилось, и я смогла выдавить из себя:

– Перестаньте!

– Что прекратить? Я же ничего не делаю, Кимберли, – заявил он самым невинным тоном, на который оказался способен.

Волна удовольствия окатила снова, но я пыталась избавиться от этих странных мыслей. Я ненавидела себя за них, и его тоже ненавидела.