Ведьма-хранительница

Пот остыл и сошел, в мокрых штанах стало зябко, словно кто-то прорезал в них дыру и в нее беспрепятственно задувает ледяной ветер. Трава не успела высохнуть после дождя и щедро поделилась водой с моими сапогами; в левый вошло больше, он хлюпал громче и противнее. Я плелась за Кузьмаем, бездумно отсчитывая шаги. Сто, двести, пятьсот… Вдали нарисовалась Куща, длинные узкие облака хищно скользили над деревьями, словно выглядывая поживу. Факел чадил и фыркал на последнем издыхании.

– Слышала? – шепнул Кузьмай, больше лязгая зубами, чем двигая языком.

Мелодичный, тоскливый, пробирающий до костей вой накатывал волнами как далекий прибой, то разбавляя ночную тишину, то переплетаясь с ветром.

– Там, – стараясь не поддаваться панике, я махнула рукой на север, – приближается. Интересно, оно идет посуху или плывет над трясиной? Если ты знаешь нужную тропу, можно пойти ему навстречу. Не хотелось бы разминуться и потом всю ночь ожидать приветливо оскаленной морды в окошке.

– Мы же от-т-туда пришли.

– Прекрасно! – Я деловито размяла пальцы. – Выходит, оно идет за нами. Кузя, чуть-чуть помедленнее, но не останавливайся, чтобы оно не почуяло подвоха.

Кузьмай одобрил только вторую частью плана, но бросить меня посреди болота не посмел. Идти стало значительно веселее, ногам не терпелось резво пуститься наперегонки.

До леса оставалось шагов двести, когда факел чихнул и угас. Раскаленный уголь на конце медленно потускнел, словно вбирая отданный ранее свет.

Мы застыли на месте. Над трясиной перемигивались болотные огоньки, невдалеке истошно блеял несносный козел. Потом замолчал, но воя мы тоже не услышали.

– Отстал? – с надеждой пробормотал Кузьмай.

– Подкрадывается, – неумолимо отрезала я. – Как у тебя с практической магией?

Травник судорожно сглотнул, что вряд ли можно было истолковать как положительный ответ. Видимо, прикладные дисциплины ему не давались.

– Тогда хотя бы под ногами не путайся, – вздохнула я. Закатала рукава и начала поочередно щелкать пальцами обеих рук, развешивая в воздухе комки пульсаров. Мне не хотелось выдавать живоглоту наше точное местонахождение, и они вспыхивали с задержкой, отлетев локтей на двадцать. Я успела сотворить девять штук, когда редкий лязг Кузьмаевых зубов перешел в дробный стук и нечленораздельное мычание. Его указательный палец трясся в унисон с челюстями.