Космотехнолухи. Том 2

– Круто! – Тед азартно потер ладони, уже представляя себя звездой портового бара: как после его красочного рассказа со всех сторон летит презрительное: «Заливаешь!», «Во гонит!», «Урежь леща-то!», и тут он такой, снисходительно усмехается, включает комм, и все девушки становятся его. – Но если кто-нибудь еще будет убеждать меня, что встреча с «альбатросом» приносит счастье…

– Ну, в определенном смысле… – неожиданно возразил капитан.

– Это в каком же?

– Спина прошла.

Станислав расстегнул пояс и осторожно, а потом все смелее и смелее сделал несколько наклонов и приседаний.

– Может, у вас просто шок? – бесхитростно предположил Дэн.

– Тогда какого черта руки в плечах так ноют, будто только на рукавах держатся?! – Капитан подвигал руками и убедился, что не только. Какие-то связки там все же остались, хоть и изрядно растянутые. Но по сравнению с болью в пояснице это цветочки.

Спохватившись, Станислав провел «перепись населения» и получил два стона и одно обещание сделать так, чтобы Тед до бара не дожил.

Убедившись, что стоны не предсмертные, и восстановив доброе имя пилота (до следующего виража), капитан на всякий случай еще час просидел возле пульта, но больше никаких сюрпризов космос им не подбросил. Пилот с навигатором тоже не спешили отправляться на боковую, а Дэн вообще предложил подежурить до утра.

– Ты же все равно ничего не сможешь сделать, если «альбатросы» вернутся, – скептически заметил Тед.

– Вот и отлично, – парировал рыжий, кивая на смазанный отпечаток ботинка Ланса над дверью.

В конце концов капитан прогнал спать обоих и ушел сам. Чьими бы посланцами ни являлись «альбатросы», вред от них пока был исключительно моральный. А значит, лучше вообще не смотреть, что они там за бортом вытворяют. И корабль будет целее, и нервы.

* * *

Уже задремывая, Станислав услышал, как Полина тихонько домывает пол в коридоре. Видимо, нечистая совесть вкупе с напущенной капитаном жутью не дали бедной девушке уснуть, и она отправилась в ночную смену.

Несколько минут Станислав внимал ритмичному шорканью швабры, услаждающему капитанский слух лучше соловьиного пения, затем включил свет и встал – отчасти полюбоваться труженицей, отчасти проверить, как поведет себя спина.

Спина держалась молодцом, и Станислав окончательно раздобрился. Нет, отменять наказание он не собирался, но Полинино рвение заслуживало похвалы.

Капитан выглянул из каюты и бодрое: «Что, не спится?» – застряло у него в горле.

Ланс замер, Станислав – тоже.