Космоолухи: до, между, после

DEX дополнительно прикрывает группу спереди и с боков.

– Простите, сержант, но первым обычно иду я, – с вызовом заметил Эдик. Николаича он уважал, однако для «ферзей» сержант все-таки был чужаком (хоть и не таким, как «папенькин сынок»). Да и вообще в армии снайперов недолюбливали: разок пальнут из укрытия, а обозленный враг потом всей роте несколько часов не дает головы поднять.

Наф-Наф и бровью не повел.

– Тем более, дай другим отличиться.

Эдик засопел, но посторонился, пропуская штурмовика вперед.

– А вы, лейтенант, лучше держитесь поближе ко мне, пока не освоитесь.

«Лучше» Николаич добавил только ради субординации, чтобы фраза не выглядела приказом.

Олег сухо кивнул, в душе благодарный сержанту, что тот взял командование на себя. «Освоитесь» относилось не только к джунглям, и лейтенант подозревал, что может с чистой совестью выкинуть все свои конспекты по тактике и стратегии – тут их придется писать с чистого листа.

В экзоскелете Олег чувствовал себя тяжелым и неповоротливым, как древний рыцарь, но усилители мышц компенсировали эти неудобства. Надо просто приспособиться, поймать ритм, и лейтенанту это вроде удавалось.

Идти по девственному лесу оказалось проще, чем кружить возле базы. В первичных, не тронутых плазмой и вибропилами джунглях деревья стояли реже, ветки начинались выше, а кроны плотно смыкались, держа кустарник на голодном пайке.

– Куда-а-а, дебил?! – рыкнул Стив. Олег, сделавший всего-то шажок в сторону, повнимательнее рассмотреть подозрительный сгусток темноты в чаще, вздрогнул и возмущенно развернулся к «ферзю», но тот смотрел на киборга. Рыжий маниакально преследовал какое-то насекомое размером с кулак, уже давно отказавшееся от идеи подкормиться киборгом и пытавшееся спастись бегством.

DEX тут же отстал от замордованной мухи, с натужным гудением затерявшейся в ветвях, и вернулся на параллельный группе курс. Похоже, это была штатная ситуация, сбой программы, который наверняка еще не раз повторится.

– Я ж говорил – этому дерьму давно на помойку пора! – проворчал Эдик, прорубая себе дорогу сквозь отплевывающийся белым соком куст.