Белорские хроники

Особенно весной, когда племенные жеребцы приходили в ярость даже при виде собаки, приближающейся к их гарему.

– Тебе виднее, это ж тебя украли.

– Наверное, они хотели получить за меня выкуп, – поразмыслив, предположила девушка.

– Или уже получили. Авансом, – не удержался от шпильки гнедой.

– Чего?! Ах… ты… да дядя во мне души не чает! Я, между прочим, его единственная племянница, а детей у него нет.

– Так он же вроде еще не старый, – припомнил Трий купеческие рассказы о нынешнем короле.

– Нет, но жениться во второй раз не хочет, – с искренним сожалением вздохнула девушка.

– Выходит, ты еще и его единственная наследница?

– Ни за что в жизни! – пренебрежительно отрезала девушка. – У меня есть дела поинтереснее, чем протирать юбки на троне.

– Например?

– Ну… писать картины. И у меня отлично получается, я даже на выставку в Стармин их возила! – торопливо добавила людка.

Трий, вопреки ее подозрениям, не рассмеялся. Художники, способные остановить мгновение, запечатлев на холсте летящую птицу или цветок-однодневку, искренне его восхищали.

– А я луки делаю, тоже вроде неплохие. Жалко, мой сломали, а то я бы тебе показал. – Жеребец прикусил язык, спохватившись, что «кентаврийский» лук от человеческого отличит даже ребенок.

– Ух ты! – Девушка посмотрела на него куда уважительнее. – Обожаю рисовать оружие. У дяди огромная коллекция, всех известных мастеров.

– Оттуда. – Трий неопределенно махнул рукой назад.

– С побережья? – удивилась его спутница, без раздумий вычеркнув с мысленной карты земли табунников.

– Вроде того…

– Ты ведь не коренной шаккарец, да? У тебя такой интересный акцент!

– О, смотри! – Показавшееся впереди село спасло Трия от скользкой дорожки, на которую свернул разговор. Вдвойне вовремя: уже начинало смеркаться и от леса расползался туман, под покровом которого любили охотиться мантихоры.

Людка величественным жестом поправила прическу (точнее, намекнула, что обычно она там имеется), одернула платье и смело направилась к первому же дому.

– Э-эй, извините!

– А? – Хозяин, лысый кряжистый мужик лет пятидесяти, был занят: пытался пропихнуть сквозь дыру в плетне застрявшую там свинью. Свинья не лезла и очень по этому поводу возмущалась.