Белорские хроники

Посидишь часок на обочине, какой-нибудь воз да проедет.

– Но я слышала, как один разбойник говорил другому, что поблизости водятся кентавры! – драматическим шепотом сообщила людка.

Трий поморщился. Он терпеть не мог этого дурацкого слова, которым люди называли его расу – видите ли, чтобы с обычными лошадьми не путать. Все бы ничего, но словечко было созвучно одному из табунниковых ругательств (видимо, именно его услышал от местных жителей первый ступивший на Шаккару человек).

– И что с того? – Жеребец с ненавистью поглядел на ноги, кокетливо пошевелившие ему пальцами.

– Нет, но сейчас же весна… – Людка смутилась и покраснела. – А они такие… такие… в общем, порядочной девушке вроде меня с ними лучше не встречаться!

– И как ты себе это представляешь?! – вконец обозлился Трий. – Такую гхырню только людк… девушки придумать и могли, которым ихняя порядочность в одном месте жмет!

– Хам! – Людка надула губки и отвернулась. Подождала, полюбовалась комарами (сами насекомые любованием не ограничились) и с еще большим возмущением поняла, что извинений не дождется.

– А что я должен делать?

– Ну… встать хотя бы!

– Если бы я мог это сделать, то только бы ты меня и видела, – огрызнулся Трий, осторожно счищая иголки с расшибленных коленей.

– Ой, – тон людки тут же поменялся на встревоженно-сочувственный, – что у тебя с ногами? Ты их поранил?

– Нет, – сквозь зубы процедил Трий. – Они от меня сбежали!

– Чего? Так вот же…

– Их должно быть вдвое больше! – в сердцах брякнул жеребец.

– А! – невесть что сообразила людка. – Сейчас.

Девушка метнулась к зарослям орешника и, громко потрещав ветками, приволокла Трию две длинные палки.

– Фот, – торжествующе сообщила она, на ходу отгрызая последнюю измочаленную, но не сдающуюся веточку. – Тфои нофые кофтыли! Мерфкие рафбойники, как они пофмели напафть на калеку!

Жеребец, который совсем было вознамерился лечь и помереть прямо здесь, уставился на нее в полнейшем недоумении.

– Давай, вставай! – Людка всунула палки ему в руки рогулинами кверху и услужливо подхватила Трия под мышки. – Раз, два…

Гнедой не успел опомниться, как очутился на ногах. Он судорожно впился в палки и закачался на них, как новорожденный жеребенок.

– Бедненький! – Девушка продолжала заботливо его поддерживать, только мешая сохранять равновесие. – И давно ты… такой? С детства, да? Заболел или спиной ударился? А…

– Часа два, – буркнул Трий, глянув на солнце.