Моя чужая

Хотелось бить и крушить все вокруг, но, кроме ржавой консервной банки, которую он что было сил пнул, под руку ничего не попадалось. Снег белыми хлопьями падал на разгоряченное лицо парня и тут же таял.

Казалось, день начался замечательно. Этим субботним утром он позволил себе подольше поспать, а потом ещё долго валялся в постели, потягиваясь с довольной улыбкой. Девчонка, которая ему больше чем нравилась, не отказала ему и с готовностью согласилась стать его. Прикрыв веки, Артём уже представлял, как они сидят на чёрной лестнице одной из многоэтажек, он обнимает Ольку, грея свои замершие ладони под ее курткой.

Какое-то время в нерешительности топтался у подъезда, обдумывая встречу с теперь «своей» девчонкой, но, наконец, решившись, дёрнул тяжелую дверь на себя.

* * *

Ему открыли не сразу – парню пришлось настойчиво трезвонить, пока по ту сторону не послышались быстрые шаги и не раздался сердитый голос Ирины Викторовны, Олиной матери.

– Кого ещё несёт? Никакого покоя в субботу, – гремя дверной цепочкой и щёлкая замками, ворчала она. – Единственный выходной день, и все равно прутся.

– Тёть Ир, это я, Артём.

– А, Темочка, – в приоткрытой щели двери показалось заспанное лицо женщины. – Заходи. Моя коза тоже только что явилась, – она мотнула в сторону плотно закрытой двери в комнату дочери. – Сидит, дуется там.

Артём снял обувь, куртку и под заинтересованным взглядом Ольгиной матери постучался в дверь.

* * *

Ольга выглядела испуганной и как будто чем-то смущенной – выдавали суетливые движения, бегающий взгляд. Она вскочила с кресла, едва Артём вошёл в комнату.

– Ой, привет. Не ожидала, что ты зайдёшь. Что так рано?

Он выдохнул, улыбнулся, подходя ближе.

– Еле дождался, когда увижу тебя, Оль.

Сделал ещё шаг к ней. Девчонка выставила вперёд руки, останавливая парня.

– Тём, слушай, – ее лицо покрылось пятнами. Артём заметил, как она нервно стиснула руки. – Знаешь, я… я передумала.

– Что передумала?

– Ну… быть твоей девчонкой…

Внутри все взвилось от возмущения.