Моя чужая

– Действительно, – я видел, как загорелись глаза нашей подружки. Артём прав – такого шанса больше не будет. – Конечно, сходите. Потом расскажете.

– Ой, Никита, ты ведь не обидишься?!

Ну как можно возразить, когда она так улыбается? А после того как она чмокнула меня в щеку, я и вовсе растаял.

Пока мы поднимались в лифте, Оля радостно щебетала, взбудораженная предстоящим походом в кинотеатр. А мне хотелось перебить ее лепет, спросить прямо, в лоб, немедленно – станет ли она моей девчонкой.

Кабина вздрогнула, останавливаясь на этаже, и внутри меня все простонало – снова упустил шанс.

– Пока, Никит, увидимся завтра днём. Суббота, забыл?

– Заходи ко мне. Дик уже соскучился.

Она нетерпеливо помахала рукой, скрываясь за дверью, а я со вздохом повернул ключ в замке.

Сразу почувствовал аромат свежеиспечённого хлеба. Мама и раньше любила готовить и радовать близких всякими вкусностями, а сейчас, когда находилась в безвременном отпуске, практически не отходила от плиты.

– Что-то случилось, сынок?

Жаль, что мне никогда не удавалось скрыть от неё своё настроение. Бросив рюкзак у дверей кухни, я сел на стул:

– Мам, Ольга идёт в кино с Артёмом.

Она поняла. Тотчас присела напротив меня:

– Никит, – она взяла меня за руку. – Вижу, что тебе она очень нравится. И ты ей тоже, я уверена. Но, понимаешь, она ведь ещё совсем ребёнок – ей только четырнадцать лет.

– Я хочу предложить ей стать моей девчонкой.

Мама тихо рассмеялась.

– И что? Глупее этого не слышала. Что значит быть чьей-либо девчонкой? Носить портфель в школу и из школы? Но разве ты этого и так не делаешь? Гулять в парке, кормить до отвала мороженым и помогать с домашкой? Или же целоваться в темном подъезде? Так для этого ни ты, ни она не доросли. Будь для неё тем, кем ты есть – лучшим другом.

Она все говорила верно, и умом я понимал правильность ее слов, вот только на сердце было так тяжело, словно к нему привязали огромный булыжник.

* * *

Артём

Артём ждал Олю у подъезда. Его губы расплывались в радостной улыбке – наконец-то он сможет провести время с этой девчонкой наедине, без этого постоянно мешавшегося под ногами придурка. При мысли о Никите кулаки парня невольно сжались. Так иногда хотелось врезать ему, чтоб только отвалил.