Гречишный мёд

Из последних сил сделает для неё особый заговор-оберег. И научит ее всему. Всему, что знает сама.

Глава 5

И опять им повезло. Ванька и Макс снова вместе. Теперь они стояли на страже с организованной преступностью и наркобизнесом. Прошло полтора года, и, оглядываясь назад, Макс с усмешкой вспоминал себя до службы в армии, такого ещё молодо-зеленого и чересчур самонадеянного. Только пройдя через тяготы армейской службы, он осознал, как важно для мужчины пройти такие испытания, закаляющие тело и душу и в корне меняющие представление о чести и достоинстве.

Максу приходилось часто окунаться в страшную реальность, на самое дно, туда, где правят деньги. Деньги, за которые можно купить все – начиная от пачки сигарет и заканчивая свободой. За это время он научился ненавидеть беспредел и крепко любить свою родину. Научился по-настоящему дружить, делясь с ближним последним куском хлеба.

Ваньке было тяжелее, чем ему. Друг хоть и молчал, но Макс чувствовал, что он сильно переживает – его верная Лерка оказалась неверной.

Ванька стал молчаливым, смолил сигареты одну за другой и скатывался в глухую депрессию. Командир роты пытался несколько раз с ним разговаривать, но без результата. Между тем Марина порывалась приехать к Максу, но парень решил повременить со свиданиями – не хотел «давить на больную мозоль» друга.

Несмотря на то, что служба проходила в Москве и московской области, мама часто писала письма. Она считала, и Макс с ней был согласен, что написанное от руки несёт положительный заряд энергии, к тому же написанное можно было сохранить на память.

Макс вышел из учебки и зашёл за угол. Как и ожидал, его друг сидел в одиночестве на лавке и курил, бездумно глядя перед собой. Присел рядом.

– Ну, рядовой Самохин, о чем задумались? О боевых подвигах?

– Ошибочка, Макс.

– Да ну?!

– Хочу уехать куда-нибудь далеко отсюда. Хочу туда, где леса, горы, бурные реки. Вот как только отслужу…

– С какой стати тебя потянуло на такую романтику, москвич?

– А, к черту, – парень щелчком отшвырнул бычок и придавил его сапогом.

 – Осточертело тут все. Лживые рожи. Ненавижу!

– Так ты хочешь быть лесником?

Иван пожал плечами. Он сам ещё точно не знал, чего хочет от жизни. Какую-то форму покоя, чтобы просыпаться утром, а вокруг целомудренная тишина.

– Кстати, – он хмыкнул. – Лесник. Попал в точку. Я ведь могу быть каким-нибудь егерем.