Его ошибка

Как, вы сказали, зовут вашу жену?

– Кира. И да, она говорила, что когда-то училась с вами в школе моделей.

Я покосился на девушку, но она отвернулась к окну, пожала плечами.

– Нет, это было слишком давно, я не помню…

…К дому Агаты подъехали, когда уже совсем стемнело. Одинокий фонарь отбрасывал оранжевые блики на забор.

Я помог девушке выйти из машины и уже приготовился сказать прощальные слова, но понял, что ей сейчас не до меня. Агата стояла, раскинув руки в стороны и запрокинув лицо вверх, глаза зажмурены, а на губах блаженная улыбка.

– Ух, Коля! Вы только вдохните этот воздух! Боже! Весна!..

Я не мог не улыбнуться, глядя на нее: от запаха озона в атмосфере балдеет, как кошка от валерьянки.

– …Обожаю это время года! Когда в казалось бы мертвых стволах начинают двигаться соки и все оживает, набухают почки, и лёд на дорогах начинает таять. И этот запах…

Я залюбовался ею – совсем юная, но взрослая не по годам, умело сдерживающая свои эмоции и неожиданно открывающая свои чувства.

– …Николай, а давайте я угощу вас чаем?!

Я сделал шаг назад и хотел произнести решительное «нет», даже качнул головой, но, как оказалось, не в том жесте, а язык, не повинуясь мне, сказал:

– Не возражаю.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, ругал себя. Вот идиот. Кирке обещал приехать как можно скорее, да и сам себе только-только запретил думать об Агате Медных, так что же теперь иду как послушный тупой баран?!

Пока она ставила чайник и накрывала на стол, я осматривался.

– Мне у вас нравится. Уютно. Настоящий дом.

– Правда? – она повернулась, и ее лицо озарила улыбка. – Я, когда впервые вошла в него, сразу поняла, что это моё. Что-то в этом доме есть… хорошая энергетика. А вот моему Феликсу дом не понравился.

Я попытался скрыть усмешку, но Агата заметила.

– …Нет, он мне ничего такого не сказал, но я всё равно поняла. Ну… понимаете, иногда просто чувствуешь…

Я кивнул. Еще бы, Феликс слеплен из другого теста. Странно, что такая девушка повелась на такого парня.

Она села напротив, налила чай мне в какую-то необычайно хрупкую из тонкого фарфора чашечку, затем себе.

– Вот, угощайтесь пирожными. Ешьте, сколько влезет, – вздохнула, – я все равно их не ем.