Осталось жить, чтоб вспоминать

А что у Оли случилось? – невинной овечкой прикинулась Света.

– Зачем тебе надо было влезать в отношения Оли и Алена? Тебе мало свободных мужчин и молодых людей? – продолжала свою атаку Алёна.

– А я тут причём?

– Света, после того, как вы с Аленом ушли от нас, что дальше произошло? – на этот раз её спросила Тамара.

–А ничего не произошло. Я попросила его проводить меня домой… Здесь же совсем близко… И он, как истинный джентльмен, проводил меня…

– А затем? – на этот раз спросила Свету я. – Что затем?

– А я его больше не видела… А в чём, собственно, дело? Что у вас тут происходит или произошло?

Тома в нескольких словах рассказала ей о полученном мной письме от Алена, и Света тут же напустила на себя вид сострадающего человека и стала мне сопереживать, но чувствовалось, что её переживания неискренние, наигранные, как будто она на сцене играла роль из драмы Чехова или Островского.

Мои девчонки свои чувства сопереживания выражали по-другому – естественно, будто беда случилась у них самих или у близкого им человека.

Света сделала быстрое движение по направлению ко мне, обняла меня и прижала с себе, но меня её объятия словно душили и не давали дышать. Я тут же постаралась отстраниться от неё.

Как будто узнав о случившемся только от нас сейчас, она стала проявлять мне сочувствие совсем другими словами и советами, не так, как это делали мои девчонки.

– Забудь его! Стоит ли из-за такого человека нервы себе мотать и душу рвать! Он не достоин тебя.

– Света, тебя это не должно касаться, – прервала я поток её брани в адрес Алена.

Если бы я тогда знала, ещё как касались её наши отношения с Аленом.

– И ещё хочу тебе сказать, если ты скажешь хоть раз подобные слова об Алене, то пусть Тамара на меня не обижается, но ты больше сюда, в нашу комнату, приходить не будешь. Вы будете с Тамарой встречаться где угодно, на нейтральной территории, только не у нас.

"Шкурка" у Светы была непробиваемой, её ничем нельзя было пронять, и носителя этой "шкурки" ничем нельзя было обидеть. Но Света, однако, приняла мои слова к сведению и продолжала обвинять Алена во всех смертных грехах, но уже не применяя "тяжёлую артиллерию" к эпитетам и сравнениям, направленным в сторону Алена.

Это был, к счастью, последний раз, когда нас «осчастливило» своим визитом красивое, но коварное создание.