Осталось жить, чтоб вспоминать

Тогда казалось, что большего  счастья вряд  ли можно было желать…

Ален был таким уже близким и дорогим мне человеком, будто я его 100 лет знала, а  не познакомилась с ним всего лишь неделю тому назад…

Я теперь понимаю, с позиций прошедших лет,  что так всегда бывает, когда в человека влюбляешься at first sight – с первого взгляда, и это чувство оказывается настоящей любовью, а не влюблённостью или   простым увлечением и  флиртом.

В тот вечер Ален познакомил меня со своими ребятами, которые жили вместе с ним в одной комнате.

Его друзья, в отличие от моих подруг, проявили чувство мужской солидарности, если так можно выразиться, и друг за другом покидали комнату в связи с какими-то «обстоятельствами», вынуждающими их оставить наше приятное общество, при этом не забывая сказать, что были очень-очень рады со мной познакомиться.

Когда мы с Аленом остались одни в замкнутом пространстве, ограниченном стенами их комнатки, то какое-то время было ощущение неловкости и стеснения… Ничто не приходило  мне в голову, что сказать ему или  о чём спросить.

  Наверное, то же самое испытывал и  Ален.

Тогда я подошла к столу, который стоял не посередине комнаты,  как у нас,  в нашей комнате,  а  ближе к единственному окну, давая возможность ребятам дольше работать за столом, не включая электрического света. Видно было, что студенты-медики более рационально подошли к использованию  дневного  света,  чем мы. Я увидела много листов с изображением внутренних человеческих органов.  На одних листках было чёрно-белое изображение внутренних органов, а на других  – изображение органов, уже раскрашенных цветными карандашами…

– Что это такое? – поинтересовалась я  у Алена.

– Эти картинки Вы имеете в виду? – уточнил он.

– Я бы не назвала их картинками…Такое ж-y-y-у-ткое зрелище!

Д-а-а-а…Медицинская профессия определённо не для меня. Я бы никогда не стала врачом, хотя моя мама была врачом…

– Почему "была"? Она сейчас не работает врачом? – спросил меня Ален.

– Мамы …больше …нет… Её не стало 2 года тому назад, – ответила я, и на какое-то время в комнате наступила гнетущая тишина.

Первым после затянувшегося молчания заговорил Ален:

– Извините, я не знал. Это очень тяжело – остаться без матери… в любом возрасте это тяжело…

– Я постепенно начинаю привыкать к мысли о том, что её больше нет и НИКОГДА  больше не будет, – постаралась я быстро прервать  его речь, чтобы он не ощущал себя виноватым за заданный вопрос.