Кондитерская Лавка

То ли на ГИСе сменился диджей, то ли он застрелился от безнадеги, но старое-доброе «Hush Hush» впервые заставило меня отказаться от наушников и вперить взгляд в танцующих на остановке студентов. Я оглянулась в поиске бьющихся в истерике сотрудников мэрии, спускающих стаю питбулей на дерзких нарушителей общественного спокойствия. Один из них, ударившись оземь, лихо навернул нижний брейк. Как ожидалось, прохожие сторонились осмелившихся радоваться танцоров, кто-то даже бросал им ворчливые рекомендации, типа «лучше бы работу нашли, бездельники».

И тут раздался звонок. На мой выключенный телефон. Я даже не сомневалась кто это там на связи – Витя, с присущей ему навязчивостью изнемогающего от жажды комара, мог дозвониться мне даже на утюг. Но в данном случае я, скорее всего, просто нажала на кнопку «перезагрузить», а не «выключить». Все мистическое всегда имеет логичное объяснение.

– Алло, зайчонок, – слюняво-ванильно поприветствовал меня мой благоверный.

– Ээээ… привет. Котик, – ответила я. Один из тараканов в моей голове апатично икнул.

– Ты еще не вышла с работы? Я уже здесь, на остановке! – радостно щебетал он, – сегодня же ровно две недели наших отношений!

Сношений. Сношений с моей несчастной психикой, подумала я, подбросив пончик своему внутреннему интроверту.

– … и я бы хотел сводить тебя в одно отличное место! – продолжил Витя, – о, я тебя вижу!

Витя возник также внезапно, как диарея после литра кефира. Иногда мне кажется, что по карманам у него распихан какой-нибудь летучий порох, позволяющий лихо перемещаться по точкам моей персональной гугл-карты, иначе как еще объяснить две очень загадочные вещи: как он меня находит и почему у него вечно под ногтями грязь.

Смуглолицый Витя держал в руках огромный букет пунцовых роз и не меньшего размера плюшевого мишку, заставив растаять мое флегматичное сердце. Может не так уж все и плохо? Как говаривает моя мама, в наши дни надо брать добротного мужика и лепить из него то, что тебе нужно, ибо даже из солидного куска навоза можно сформировать человеческую фигурку.

Мы, женщины, существа странные и непонятные порой, вы, наверное, удивитесь, даже для самих себя. Мы обожаем плохишей, но жаждем убивать их за то, что они мудаки. Мы хотим, чтобы нас носили на руках, но, высовывая языки, с коровьими глазами прыгаем на байк к полутрезвому красавчику в кожаной куртке, видящему в женщинах только выпуклости и отверстия.