Охотник на вампиров. Тьма

Амаранту обратил «первый», и она переняла часть его силы, ты в свою очередь взял немного от неё, если соберешься настрогать маленьких вампирчиков, то они выйдут еще более хлипкими. Улавливаешь последовательность? Конечно, если «первый» даст тебе свою кровь, ты переживешь нечто вроде второго обращения и сравнишься силой со мной и Амарантой, но не более того.

Мне не нужно было объяснять дважды, чтобы понять, к чему он клонит: даже через сотни лет я буду слабым огоньком свечи по сравнению с пламенем костра Грэгори. А значит, мне его никогда не одолеть.

Неожиданно меня посетила идея. Я подпрыгнул на месте, из-за чего Лана чуть не пролила на дорогое платье содержимое своего бокала.

– Но кто-то же обратил Грэгори?!

Андрей аккуратно поставил бокал на стол и нехотя кивнул:

– Может, и так. Но это вопрос из разряда, что было раньше: курица или яйцо.

– Погоди-ка, – я усмехнулся, – ты понятия не имеешь, откуда появились вампиры и кто ваш прародитель.

– Я, знаешь ли, никогда не интересовался историей.

Гуманитарные науки не мой конек.

– Ярослав может ответить на твой вопрос, – впервые за вечер подала голос Лана. – Такие вещи ведомы ему.

– А ведь и правда, – воодушевился я, – Ярослава обратил тот же, кто и Грэгори. Они же братья.

– Желаю удачи, – вампир махнул рукой в сторону двери. – Так и вижу, как Ярослав делится с тобой воспоминаниями детства. Расскажешь потом, как всё прошло.

– Боюсь, что прав Андрей, – понуро произнесла вампирша. – Хозяин не привык делить с другими свою жизнь.

Тайны он бережно хранит.

– Но спросить-то можно, – не сдавался я.

– Тебе можно всё, – Андрей похлопал меня по плечу. В последнее время этот жест стал для него привычным, только в его исполнении он означал не дружескую поддержку, а откровенную издевку.

Но меня не смутили насмешка вампира и скепсис Ланы. Я решил, что за вопрос меня вряд ли убьют. Оставалось найти подход к Ярославу, и лучше всего сделать это наедине. Весь клуб прекрасно знал о привычках «первого». Каждую ночь он ровно в час ноль-ноль в гордом одиночестве поднимался на крышу здания.

Мы не понимали смысла этого странного ритуала. Возможно, Ярослав любовался звездами или предавался мечтам о солнце, которого не видел ни одну тысячу лет, а может строил коварные планы на будущее. Как бы там ни было, я посчитал это самым удобным временем для разговора по душам.

Следующей ночью без четверти час я пробрался на крышу и затаился в ожидании «первого». Он был точен как швейцарские часы.