Охотник на вампиров. Тьма

Я словно видел её точеную фигуру через толщу металла. Вот Эмми слегка наклонила голову вбок, задумчиво разглядывая смотровое окошко. Возможно, она нахмурила брови или закусила нижнюю губу, точно решая сложную математическую задачку.

Я не успел в полной мере насладиться видением, как впервые с момента моей смерти лязгнул замок, и темница открылась. Массивная дверь нехотя отъехала в сторону, скрипя ржавыми петлями. Мне стало не по себе, точно по ту сторону меня ожидает вовсе не любимая девушка, а чудище из детских страшилок.

Но через мгновение все страхи и сомнения развеялись, и моим глазам предстала Амаранта. Она стояла по стойке смирно: ноги на ширине плеч, руки по швам, подбородок вздернут. Приоткрытые губы едва подрагивают, синие глаза не отрываясь смотрят на меня.

Через долю секунды Эмми бросилась ко мне. Руки обвили шею, гладкая щека прижалась к моей. Мы застыли, как два изваяния. Наши сердца смолкли, не решаясь нарушить такой важный момент неуместными звуками.

Я с удивлением понял, что Амаранта плачет.

– Все хорошо. Со мной все в порядке.

– Я думала, что потеряла тебя, – всхлипнула Эмми, немного отстраняясь. Она дотронулась до моего лица, на ощупь, точно слепая, изучая его. С легкой улыбкой, с подсохшими кровавыми слезами на щеках она знакомилась с новым мной. И, похоже, я ей нравился.

– Теперь все позади, – успокоил я, наслаждаясь прикосновениями. – Если Грэгори думает, что обращение в вампира сломает меня, то он ошибается.

Эмми вздрогнула. Её руки безвольно упали, она отступила на пару шагов.

– Ты считаешь, это сделал Грэг? – голос Амаранты надломился, дал трещину, как фарфоровая чашка из бабушкиного сервиза.

– А разве это был не он?

Сама мысль о том, что во мне кровь Грэгори, и я отныне и навеки являюсь его продолжением, а он моим вторым отцом, казалась мне отвратительной. От неё так и разило гнилью. Меня тошнило, стоило подумать об этом.

«Первый» не пожелал меня убить. Это было бы слишком просто, никакого удовольствия. Теперь я проклят навечно. Я буду вынужден наблюдать за тем, как умрут мои родные, друзья. И так до тех пор, пока в мире не останется ни одного дорогого мне человека. За исключением Эмми, конечно.