Красный Дракон. День гнева

– Да что вы все заладили: милая, милая. Будто это достижение. Быть милой способна любая дурочка. Для этого и напрягаться не надо.

Наконец, Виктория показала истинное лицо. Роль доброй старшей сестры быстро ей надоела.

– А ты что скажешь, обжора?

Виталик вздрогнул от ее звонкого голоса. Его заплывшие жиром глаза были пусты. Вряд ли он заметил, что в гостиной был чужак.

– Оставь его, – Алекс махнул рукой. – Пока рано делать выводы. Не забывай, чья она дочь.

– Это и бесит сильнее всего, – призналась Виктория.

– Настанет день, сестренка, – Алекс коснулся девичьей щеки, – и ты будешь выполнять приказы этого ноля.

Вику затрясло от ярости. Он ощутил, как она дрожит. Еще секунда и эта дикая кошка вцепилась бы ему в лицо. Не желая искушать судьбу, он отступил:

– Будь паинькой: выжди полчаса и поднимись к девчонке. Вы должны стать подругами.

Вика закатила глаза, демонстрируя отношение к этой дружбе, но не возразила, понимая, чем грозит провал.

– А ты, – Алекс обратился к Максу, – соблюдай дистанцию. Любая ошибка будет стоить нам жизней.

– Не указывай, будь добр, что мне делать, – брат нацепил на лицо маску холодной вежливости. – Я тебе не подчиняюсь.

Алекс буравил глазами спину Макса, в который раз напоминая себе, что нынче не время для ссор. И все же парень здорово его нервировал.

– Забудь, – голос Вики вклинился в его молчаливый диалог с собой. – Он, конечно, заноза, но без него никак.

– Незаменимых нет, – Алекс кровожадно усмехнулся.

– Эй, и думать об этом не смей, – она дернула его за руку, разворачивая к себе. На краткий миг Алексу показалось, что она беспокоится за него, но ее слова развеяли заблуждение. – Мы близки к цели. Если из—за вашей тестостероновой грызни все сорвется, я лично выпотрошу вам обоим кишки.

Вика бросила Алекса одного. Осмотрев гостиную, он обнаружил на каминной полке перевязанную траурной лентой фотографию матери девчонки. Взяв ее в руки, он с интересом всмотрелся в лицо женщины.

Глава 5

Алекс преданно смотрел на отца, зная, как тому нравится сценки, которые он про себя окрестил "игра в начальника и подчиненного". Отец восседал в кресле за широким столом, а он стоя выслушивал приказы.