Зелье старика Эдди

 – сказал Алан и присел на холодную землю рядом с Амальтеей. Повертев в руках чёрную розу, он бросил её на могилу.

– Ты не имеешь никакого права сюда приходить. Ты предал их!

– Я любил их! – крикнул мужчина, но взяв себя в руки, продолжил спокойным тоном. – Я знаю, что ты обедала с королём, поэтому могу представить, что он тебе про меня наговорил. Я не буду отрицать, что сказал горожанам, где найти твоего отца, но я понятия не имел, что в доме будет кто-то помимо Дэниела Грроя. Я сделал это не по собственной воле, а по просьбе твоей матери.

– Он был злым колдуном, как ты? – Алан закатил глаза. – Почему ты просто не можешь рассказать мне всю правду?

– Чем меньше ты знаешь, тем проще тебя контролировать. И нечего надувать щёки.

Амальтея отвернулась. Алан даже не удосужился ей объяснить, что та женщина и те дети из кошмарных воспоминаний не были её кровными родственниками. Благо, король обо всём рассказал; то ли так сильно хотел насолить Дигеренсу, то ли сам по себе был болтлив как Роман и Грей.

– Любовь творит с людьми удивительные вещи. Она преображает их и подталкивает на предательства. Предательства друзей, чести и собственного эго.

Мужчина засопел.

– Много лет назад эту фразу произнёс второй беломордый король Аргус, и в наши дни её повторяют все, кому не лень, даже если в разговоре она совсем неуместна. Да, представь себе я знаю историю, – сказал Алан, когда Амальтея искоса поглядела на него, – и знаю её довольно неплохо.

– Мы говорили о тебе.

– Похвально. Я никогда не стыдился своей известности.

– Король сказал мне, что вы с Романом были ближе всех к моей семье.

– Он не солгал. Дэниел Гррой считал нас преемниками.

– И что ты предал его. Всех их предал. И на мой вопрос, почему ты так поступил, он ответил фразой короля Аргуса.

Алан посмотрел на надгробие. В отблеске старого камня ему чудились лица Грроев: ещё достаточно молодой, но уже измождённой Лианы, матери Амальтеи, Дена и Роберта, до последнего волоса похожих на их отца, Илоны – точной копией Лианы.

Их лица, обезображенные гримасой боли и скорби, вспыхнули ярким пятном в памяти Алана, ему казалось, что он снова стоит за дверью дома, в котором скрывались Гррои, слышит их крики и ждёт, когда горожане с факелами пересекут улицу.