Волчий Рубин: Город Призраков

– Так каковы же причины, в таком случае?

Влад уже только переводил взгляд с одного «поединщика» на другого, не вмешиваясь. Очевидно, что наёмник больше привык к таким играм и лучше в них разбирается. Память о прошлом, пусть фрагментарная и обрывочная, чётко показала разницу между теперешними невольными союзниками. Влад привык исполнять указания вышестоящего командования, даже если бывал с ними не согласен. А Лерой всегда (по крайней мере очень долго) был хозяином своей жизни, и более того – жизней людей, которые воевали под его началом.

– Разве для Святой Палаты нужны какие-то особые причины, кроме того, что мы не похожи на них? Кто-то тем, что умеет изменять облик. Кто-то тем, что умеет колдовать. Все другие, не вмещающиеся в рамки их так называемой морали, подлежат истреблению, казни на кострах.

Француз помотал головой, чувствуя, что начинает запутываться.

– Значит, причин нет?

– Причина в том, что инквизиция считает своей основной задачей уничтожение нечисти, как они выражаются.

– Тогда зачем им надо было ждать, чтобы кто-то там прокололся в тюрьме Рима? Если их основная задача – убить всех оборотней, то война у вас была бы уже давно, а точнее, постоянно… Какой смысл искать оправдание или повод?

– Мелкие стычки время от времени происходили, но быстро сходили на нет, когда обе стороны несли определённые потери.

Такой масштабный поход, как сейчас, состоялся впервые за много лет.

– Из-за воришки? – недоверчиво вопросил Лерой.

– Можно сказать и так, – кивнул Конрад.

– А как ещё можно сказать? – тут же уцепился за оговорку наёмник.

«Вот чёрт! – восхитился Влад. – Какой настырный! Сейчас случится одно из двух. Или маг окончательно выйдет из себя (вон как уже глаза сверкают) и откажется говорить, или мы услышим очередную порцию ещё более витиеватой лжи и недомолвок. Первое вероятней».

Однако Конрад, сделав над собой почти зримое усилие, ответил спокойно и даже по делу:

– Может, кардинал только сейчас почувствовал себя в силах собрать достаточно большую армию.

Для того, чтобы призвать под свои знамёна такое количество добровольцев, необходим очень весомый лозунг, за которым потянется простонародье. Ведь ни один ремесленник не покинет просто так свою мастерскую и не отпустит воевать своего подмастерье. Никакой крестьянин не бросит поля в середине лета. Мало какой преступник, кроме совсем уж обречённых, согласится воевать на стороне Церкви. Проще отсидеть своё в камере, чем сгинуть в проклятых лесах.