Волчий Рубин: Город Призраков

– А голос, говорящий что-то непонятное? – Учитывая, что в глазах француза он уже и так выглядел почти умалишённым, то можно было и поинтересоваться.

– Значит, мне не кажется? – тут же встрепенулся Лерой. – Думал, крыша едет или сон снится. Кстати, голос-то не узнаёшь?

Влад честно попытался прислушаться, но не получилось. Как только он сосредотачивал внимание, звуки уплывали куда-то вдаль и становились почти неразличимыми.

– Неа.

– Это тот инквизитор, что силился нас загипнотизировать с утра.

– Монсеньор Лоренцо, – ответил Влад. Теперь, когда знал, что искать, он действительно расслышал знакомые звенящие нотки и чёткое произношение, отличавшие главного санктификатора.

Караульные расступились в стороны, провожая недружелюбными взглядами двоих пленников. Вернее, бывших пленников.

Когда выяснилось, что Лоренцо, читая вслух у себя в шатре старую книжку и думая, как бы ему справиться с непосильной задачей, случайно активировал нужные заклинания, то безбожников быстро собрали в дорогу.

Звучало в ушах напутствие кардинала:

– Жду вашего возвращения с Чезаре и Волчьим Рубином.

Чувствуя безнаказанность и лёгкость от того, что поздно пытаться что-либо исправить, Влад не удержался и показал главному инквизитору неприличный жест, хотя и понимал, что здесь он может и не иметь такой смысл, как в родном мире.

До края лагеря их проводил сам Лоренцо, уже поверивший в неожиданную удачу, но продолжающий удивляться, что всё вышло так просто.

– Ну что ж, – сказал он, остановившись около последнего поста, – думаю, волков вам бояться нечего, так что темнота путешествию не помеха. До встречи, надеюсь, скорой.

Влад злобно зыркнул в сторону санктификатора, но снова ругаться не стал – только бессилие собственное лишний раз демонстрировать.

– Пошли, Лерой, – махнул он рукой.

Француз, молчавший в продолжение всей «церемонии прощания», перевёл взгляд на сумеречный лес, откинул волосы со лба и кивнул, тут же сбив прядь обратно:

– Вперёд.

Они двинулись под тень деревьев, сопровождаемые похрустыванием сушняка под подошвами и перешёптыванием стражи. Не каждый день отпускают на все четыре стороны противников, а простым солдатам никто не объяснял гениальный замысел кардинала.