Наследие Индиго. Линии судьбы

«Здесь определённо речь идёт не обо мне», – подумала Алиса, прежде чем её веки сомкнулись, а разум накрыло пеленой сна.

И если поначалу сон был безобидным, то под конец он наполнился картинами, от которых кровь стыла в жилах, а из горла вырвался крик отчаяния.

– Что? Что такое?

Алиса резко села с широко открытыми глазами, увидев перед собой встревоженного Гонтье. Её волосы прилипли к вспотевшему за время сна лбу, дыхание вырывалось из груди тяжёлыми залпами, а разум всё ещё хранил картинки того, как они вдвоём убегали от незнакомца.

– Нужно уходить. Срочно.

На сборы ушло меньше пяти минут, и за это же время Алиса рассказала ему о том, что видела в своём сне.

– Можешь считать меня чокнутой, но я уже не раз пренебрегала дурным предчувствием, и каждый раз это оборачивалось катастрофой, – сбивчиво сказала она, на ходу заплетая влажные волосы в косу. – Уж лучше мы подстрахуемся и уйдём сейчас, чем попадём в ловушку!

– Но как они узнали, где мы находимся? – спросил Гонтье, застёгивая ремень на джинсах.

– Что?

– Я всё это время пользовался картой мадам Рене, ей, скорее всего, приходили оповещения на телефон о каждой транзакции, – поспешно ответил он. – И если это так, то они в курсе всех наших передвижений, включая этот отель.

– Но если им в руки попал телефон мадам Рене, то…

Алиса не закончила предложение и плотно зажмурилась, призывая себя к спокойствию. Нет, она не станет сейчас думать о плохом, чтобы не отвлекаться от насущных проблем.

Лишь подставят себя.

– Выйдем через дверь для персонала, затем найдём место, где можно затаиться до посадки на рейс, – говорил Гонтье, взяв её плечи в свои руки. Его взгляд оставался решительным, несмотря на спешку и грозящую опасность, и Алиса пыталась перенять его холодное спокойствие, чтобы не суетиться.

– Да куда уж больше, – пробурчала она, поджав губы.

– Хорошо. А теперь идём.

Максенс осторожно выглянул в коридор, чтобы проверить обстановку, и они вышли, ступая настолько бесшумно, что можно было легко различить, за какой дверью раздавался чей-то храп, а за какой негромко работал телевизор.