Знак Гильдии

– Но потом-то понял, какое сокровище ему досталось?

– Не успел... – Вертел тревожно глянул в сторону реки. – Эй, чего копаешься? Тебя еще не съели?

– Да не найду никак, – отозвался бас от берега.

– Там старая ветла, ветви до воды, веревочка свисает...

– А-а, так бы и сказал.

Возня в кустах возобновилась.

– Здесь у воды бывать опасно, – пояснил повар девочке, – ты тоже к берегу не суйся... Так о чем я... ах да! Со мной поганое дело вышло: хозяин вместо приправы бухнул в котел какую-то траву.

– Не трава, – поправила девочка задумчиво, что-то припоминая. – Это листья.

– А по мне хоть цветочки, главное – отрава жуткая, одна женщина с нее померла. А хозяин на меня все свалил. Вот я в бега и ударился, жить-то хочется... Невеселая история, верно?

Нитха отвела взгляд.

«Я тебя пожалею, когда вернусь домой! – жестко подумала она. – Сяду у очага, расскажу учителю про свои приключения – тогда пожалею. А сейчас ты гад и враг!»

Тем временем Вертел вытянул шею и обеспокоенно заорал в сторону берега:

– Ну, что плещешься? Влез-таки в воду! Чтоб нас стражники так искали, как ты тот горшок.

– Сразу бы так! – добродушно прогудел кузнец и двинулся к костру. Сапоги его были по колено заляпаны грязью.

Вертел отправился за молоком, а его могучий приятель уселся, придвинул ноги к огню и блаженно заулыбался, что-то мурлыча себе под нос.

Заморская змея не стала терять времени:

– Дяденька, а что такое «безголовая орясина»?

Мурлыканье прекратилось.

– Чего-о?

– Тот дядя сказал, – застенчиво объяснил «наивный ребенок», – что ты орясина безголовая, тебя в детстве мама темечком на камень уронила. Правда уронила, да?

Нитха переигрывала, но закипевший покруче похлебки кузнец был не в состоянии уловить такие тонкости. Он молча встал и разъяренным носорогом ломанулся сквозь кусты к воде. Маленькая интриганка довольно ухмыльнулась. Некоторое время эти двое будут очень заняты!

Девочка пересекла поляну, скатилась по глинистому склону и на животе юркнула в частый голый ивняк.

Когда исцарапанная, перемазанная Нитха одолела заросли, она обнаружила перед собой берег, круто уходящий в беспросветную глубину стылой осенней воды. Противоположный берег был далек, как счастливая старость: наррабанка не умела плавать.

Бормоча на родном языке слова, трудные для перевода, Нитха пустилась вдоль берега.