Знак Гильдии

Почему он, Совиная Лапа, гордость Гильдии, должен беседовать со всякими пролазами?

– Господин мой, это серьезно! Готовится подлое дело, могут погибнуть люди!

Вроде не врет пролаза. Надо бы его выслушать... Шенги неохотно посторонился.

Человечек, как хорек в нору, проскользнул мимо него. На ходу дернул витой шнур в углу, и сверху спустилась еще одна ширмочка, отделив «клетушку» от зала. Надо же! А Шенги думал, что этот шнурок – колокольчик для вызова прислуги...

Человечек с облегчением прислонился к расписной «стенке», закрыв собой золотистую птицу.

– Меня зовут Женби Жало Шмеля. Из Семейства Юнорчар.

– Безумно счастлив это слышать, – буркнул Шенги.

Пролаза не обратил внимания на враждебность Охотника. Он почти успокоился.

– Как считает мой господин... если я разоблачу подлые замыслы и спасу много жизней, вознаградит ли меня Хранитель города?

– Поди спроси у него, – пожал плечами Шенги.

– Я – маленький человек. Кто допустит меня к почтеннейшему Тагиарри без долгих объяснений? А дело срочное, завтра будет поздно.

– Ага, а уже темнеет. Выходит, из-за твоих россказней я должен ворваться во дворец и вытащить Хранителя из постели?

– Такой прославленный герой, как Совиная Лапа, сам может придумать, как избежать беды.

– Кончай вилять. Знаешь что-нибудь – говори. Я прикину, стоит ли платить за твой рассказ.

– Придется довериться великому Шенги. Такое дело: завтра, на рассвете...

Он не договорил – дернулся всем телом, издал странный звук, словно поперхнулся хлебной коркой.

Глаза его закатились, лицо застыло.

Охотник вскочил, подхватил человечка за обмякшие плечи. Тот тяжело обрушился на руки Шенги. Из-под крыла веселой птицы – там, где к ней прислонялся пролаза – торчал окровавленный железный прут. На таких держались ширмы «клетушек».

Вцепившись в ширму когтистой лапой, Шенги рванул ее на себя. Расписная перегородочка рухнула. В соседней «клетушке» никого не было.

От рывка упала и та ширма, что загораживала от Шенги зал.

Танцовщица, на которой осталось лишь одно покрывало, обернулась на шум, увидела тело с кровавым пятном на спине и пронзительно закричала, тыча пальцем в сторону разгромленной «клетушки». Толстяк, все еще тискавший служанку, и его старик-партнер обернулись. Пьяный, свернувшись калачиком, спал возле сцены, вопль женщины не разбудил его.

Эту картину Шенги окинул быстрым взглядом, а затем бросился к выходу.