Наследие Индиго

Удивительно, что сад даже в конце сентября благоухал так, словно была середина лета, и она подумала о том, что это благодаря магии.

– Мадам Рене примет вас в малой зале, – послышался тонкий женский голос, и Алиса только тогда заметила, что их у самого порога встречала женщина. Роза и Виктор поблагодарили её, после чего синхронно обернулись к Алисе и одним лишь взглядом заставили её ускорить шаг.

– Отвечай на вопросы честно, ничего не бойся, – говорила ей Роза, пока женщина вела их по коридору. Алиса едва обращала внимание на своих спутников, ведь интерьер дома настолько поражал своим великолепием, что ей даже не верилось, что она попала в такое место.

Женщина, которую Алиса верно приняла за служанку, отворила одну из дверей в конце коридора и жестом велела проследовать внутрь. Роза и Виктор первыми пересекли порог, оказавшись в малой зале, а Алиса замерла, с интересом рассматривая высокий расписной потолок, вычурную мебель, огромную люстру в центре комнаты, заострённое кверху окно и черноволосую женщину, что сидела на софе перед этим самым окном.

Мадам Рене.

Она отложила в сторону книгу, которую читала до прихода гостей и, мельком посмотрев на Розу и Виктора, перевела внимательный взгляд на Алису. Наклонила голову чуть вбок, прищурила глаза, будто пытаясь увидеть нечто, что не подвластно обычному зрению, и с некоторым удивлением приподняла уголок губы.

– Присаживайтесь, – ровным тоном сказала мадам Рене, и Алиса невольно выдохнула, замечая, что не дышала всё то время, которое мадам Рене потратила на осмотр гостей.

Или одной конкретной гостьи.

– Мы рады видеть вас, мадам Рене, – вежливо отозвалась Роза, присев на краешек кресла. Виктор встал позади неё, а Алиса, бросив беглый взгляд на второе кресло, поспешила повторить действие Розы.

– Это и есть та девочка, о которой вы говорили? – уточнила мадам Рене, вновь склонив голову набок.

– Воскресенская Алиса, – подтвердила Роза. – Все документы на удочерение у нас, завтра Виктор отправится с ними в ратушу. Мы не знаем настоящую фамилию девочки, её подбросили в детский дом, когда ей было несколько дней от роду.

– Февраль две тысячи второго года, – задумчиво кивнула мадам Рене, поджав губы.