Пасынки Гильдии

 – Покажись, раскрасавец! Засел на крыше, как таракан на тарелке… Не боишься, что Безликие молнией шарахнут? Уж больно мишень хороша! Чего вылупился, как рыбина на сковородке? Радуешься, что уселся выше короля? Или тебе оттуда видать, кто сейчас у тебя дома имеет твою жену?

Айсур порадовался красноречию приятеля. Недаром Чердак мечтает стать сказителем!

Но стражник не оценил бойкой речи. Он выстрелил – и промахнулся. «Крысоловы» отнюдь не славились меткостью в стрельбе. Хороших лучников среди них было – раз-два и обчелся.

Отскочив от вонзившейся в землю стрелы, дурашливо изобразив страх (или спрятав под дурашливостью настоящий испуг), Чердак во все горло начал делать предположение о такой же меткости «крысолова» и в прочих делах: куда, мол, он жене целится, а куда – попадает.

Возможно, лучник постоял бы за честь городской стражи и пристрелил бы наглеца, но хохочущая орава засыпала его камнями.

Айсуру некогда было любоваться представлением. Подав знак сообщникам, он перебежал садик и вдоль стены дома добрался до крыльца. Стражник, уворачиваясь от града камней, не заметил сверху маленький отряд.

Айсур указал на дверь. Здоровяк Айрауш понятливо закивал, дал брату подержать свою дубинку, поднялся на крыльцо и умело, сноровисто сдернул дверь с петель.

Вьюн восхищенно охнул. Да, боги обделили Айрауша разумом, но для того, чтобы быстро и без лишнего шума выломать дверь, нужен не ум, а сила и сноровка. Айрауша этому делу обучал лучший взломщик Аргосмира.

Дверь не упала с грохотом на крыльцо, а легла плавно, мягко: Айрауш ее придержал.

Хозяева, хоть и слышали вокруг дома шум и крики, все же оказались не готовы к вторжению бродяг в свою «крепость». Но очень быстро опомнились и дали врагам отпор.

Да, все было именно так, как и представлял себе Айсур. Отец и сын, оба кряжистые и сильные, были вооружены топорами с короткими топорищами – не оружие, плотницкий инструмент. Но в комнате с низким потолком боевые топоры были бы бесполезны, а топориками хозяева орудовали ловко, отец даже выбил из рук Айрауша дубинку – но тот, взревев, подхватил тяжелый табурет и начал отбиваться лихо и отчаянно.