Два талисмана

Тогда придется искать жилье и кормиться своим ремеслом.

Как и Ульден, Ларш поинтересовался: каким ремеслом владеет барышня?

Авита не только рассказала о своих занятиях живописью и о наррабанском искусстве мгновенных портретов, но даже продемонстрировала свое умение. Развязала висящий на левой руке бархатный мешочек, достала одну дощечку, покрытую слоем воска, и заостренную палочку. Несколько уверенных движений палочкой по дощечке – и вот уже Авита демонстрирует новому знакомому результат:

– Вот! Наррабанцы называют это горхда!

На дощечке красовался портрет наглеца, только что оставленного лежать в кустах сирени.

Странное впечатление: резкие, скупые штрихи, словно набросок к будущему портрету… но уже сейчас видно и явное сходство, и насмешка художника над неприятным ему человеком. Вроде все как в жизни – а вылитый козел!

– Интересно! – сказал Ларш, возвращая художнице дощечку. Он уже прикидывал, кого из аршмирских любителей искусства может заинтересовать необычный стиль, и сожалел, что плохо знаком с городской знатью (все-таки рос в дядюшкином замке, а в Аршмире бывал наездами).

 – Это только на воске – или на бумаге тоже можно?

– Как раз на бумаге и полагается рисовать, дощечку я просто ношу для набросков.

– Еще интереснее, – улыбнулся Ларш. Но тут же спохватился: – О, пришли! Надо спросить кого-нибудь, в каком доме живет… э-э… как зовут госпожу?..

Проходящая мимо старушка охотно указала им дорогу, и вскоре оба стояли перед зеленой калиткой. Сквозь широкие щели видна была посыпанная песком дорожка.

– Сейчас открою, – сказал Ларш. – Тут можно просунуть руку в щель и дотянуться до щеколды.

Руку-то он просунул и до щеколды дотянулся, но вот откинуть щеколду не сумел, как ни старался.

– И не получится, – донеслось из-за забора. – Если секрета не знать, нипочем не откроешь!

В щели было видно, что по дорожке к ним спешит низенькая пожилая женщина.

Она откинула щеколду, распахнула калитку, скользнула взглядом по черно-синей перевязи Ларша и гневно подбоченилась:

– Семи лет не прошло, как явился! За «крабом» только пошли – состаришься, пока дождешься! Или надеялся, что за это время покойница оживет, возиться с нею не надо будет?.

. – И скосила любопытные глаза на Авиту: – А это что за барышня?

* * *

Если у Мирвика и мелькнула мысль, что ему предстоит сладкая жизнь за кулисами театра – знай сиди да сочиняй новые сцены к старым пьесам! – то эта мысль быстро улетучилась.