Два талисмана

 – А-а, «краб»! А ну, пошел вон от зверя!

Рука Ларша дернулась было к эфесу меча, но замерла. Не для того Ларш спас мальчугана, чтобы тут же оставить его сиротой.

А громадина-циркач, не подозревая о милосердных мыслях стражника, изверг из себя рычание:

– Порву… башку с плеч снесу!

За плечами у пьяницы возникли двое.

– В тюрьму захотел? – охнул «человек-пес». – Со стражей связался?!

– Пойдем отсюда, дорогой, – поддержала циркачка-наррабанка. – Я тебя до постели доведу, покормлю, приласкаю…

Ни резонных доводов, ни ласковых слов укротитель слушать не желал.

Обернувшись к циркачам, он отшвырнул от себя женщину, цеплявшуюся за его плечо, и врезал «человеку-псу» – коротко, но с такой силой, что беднягу унесло за порог. Это произошло так быстро, что стражник не успел вмешаться.

Затем плоскомордый Прешдаг вспомнил о незваном госте. Тяжело ступая огромными ступнями по разбросанной по полу соломе, он двинулся к Ларшу.

Юноша следил за каждым движением пьяного силача, хотя и не мог поверить, что кто-то, в пьяном или трезвом уме, посмеет ударить Сына Клана.

(Молодой Спрут забыл, что не сказал циркачам о своей знатности.)

Но когда здоровенный кулак, способный и в самом деле сбить голову с плеч, вскинулся в пьяном замахе, Ларш не стал стоять столбом, а сделал то, чему учили когда-то наемники в замке: поднырнул под руку противника.

Укротитель потерял равновесие, качнулся вперед, а Ларш добавил ему по шее для скорости и поставил подножку.

Укротитель во весь рост растянулся вдоль прохода, попытался встать, но получил от стражника удар ногой по голове и потерял сознание.

Ларш нагнулся, чтобы проверить, жив ли пьяница. («Жив!») Но женщина, глядевшая с порога на драку, неверно истолковала это движение. С воплем: «Не бейте его, господин!» – наррабанка пробежала по проходу, упала рядом с мужем на колени и закрыла его собой от стражника.

– Не ори, медведя разбудишь, – негромко сказал ей Ларш и пошел к дверям.

«Человек-пес» ждал его за порогом, потирая плечо, в которое пришелся удар хозяина, но улыбаясь до ушей.

От восторга он забыл о почтительности и обратился к Ларшу безо всяких «господин стражник»:

– Здорово! Ты, парень, пока в стражу не подался, не циркачом ли был?

– Нет, – кротко ответил Ларш.

– Ну и дурак. Снимай эту сине-черную тряпку и давай к нам. У тебя талант.

Ларш представил, как он на пару с медведем пляшет под окнами дворца Хранителя. И какое при этом лицо у тетушки Аштвинны, глядящей на это зрелище с балкона.