Душа пламени

Старик богат; возможно, захочет оставить часть своего состояния грайанской внучке. Вот женщина и отправилась в дальний путь в сопровождении двоюродного брата…

Все это Орешек и должен был изложить хозяину. Но в этот миг он не мог рассуждать разумно. Душа его содрогалась от боли и ярости. Хотелось ему только одного: отомстить спесивой гадине, прямо сейчас! Любой ценой!

Значит, он недостаточно хорош для любой женщины, если она не из Отребья?

«Ладно, красотка, сейчас ты сама будешь объясняться мне в любви!»

Он вскинул на вельможу карие глаза, чистые и бесхитростные.

– Имени своего я не назову, скрою и имя моей спутницы, да простит нас благородный хозяин. За нами может быть погоня, а мой господин, возможно, знает эту грайанскую примету…

При слове «погоня» Нурайна недоуменно и тревожно подняла голову, а Таграх-дэр понимающе кивнул. Да, он знал эту примету: беглец, если не хочет быть пойманным, должен как можно реже произносить вслух свое имя, даже при самых надежных людях.

– Оплот Горга-до, наш гостеприимный хозяин, – продолжил Орешек, – принимает сейчас под своим кровом влюбленных, которые решили не дать злой судьбе разлучить себя. Мой Род и Род моей ненаглядной издавна враждуют, и для меня был один путь к счастью – похищение. Я увез ее, как в Огненные Времена Ульгир Серебряный Ручей увез прекрасную Жаймилину.

Нурайна опустила глаза, надеясь, что ее бессильное бешенство будет принято за душевное смятение и робость.

– Стесняется, – нежно оглянулся на нее Орешек. – Щеки-то как запылали! А ведь не жалеет, что покинула родной дом… Правда, любимая?

Женщина молчала.

– Ну, порадуй меня, – настаивал наглец, – скажи: «Да, дорогой!»

– Да, дорогой, – бархатно промурлыкала Нурайна – и Орешек вновь вспомнил клетку с пантерой.

– Боги снисходительны к любви, – вежливо отозвался хозяин.

– В Тхаса-до, у моей звездочки там родственники по материнской линии.

– Я так и понял, что в госпоже есть наррабанская кровь, – улыбнулся Таграх-дэр уголками губ.

– Конечно! – с энтузиазмом откликнулся Орешек. – Лучшее, что в ней есть, – от наррабанских предков! Она прекрасна, как ночь над пустыней, и горяча, как летящий из песков ветер.