Проклятие Лозыль-То

– Козёл твой Шангин, – Ремнёв покачал головой и приоткрыл дверь, – выпить хочешь?

– Не откажусь, Виктор Иваныч!

Юноша переступил порог квартиры Рёмнева, снимая головной убор и осматриваясь.

– Так, молодой, сразу говорю – тут тебе не «пять звезд», – говорил Виктор, размахивая папкой в стороны, – ванна направо, там же санузел, кухня прямо. Захочешь переночевать – есть старый матрас в шкафу.

– Нет проблем, – ответил Федор и прошел за хозяином квартиры, которая мало чем отличалась от его собственной.

Мужчина не испытывал никакой неловкости, глядя на обшарпанные стены и старенькую мебель.

Виктор Иванович прошел столовую, где располагался небольшой кухонный уголок, дребезжащий холодильник «Бирюса» и скобяной стол, украшенный простой грязно-белой скатертью. На его поверхности блестел граненый графин и пара рюмок. Казалось, это был единственный предмет интерьера, за которым хоть как-то ухаживали. Он сверкал своей чистотой, демонстрируя в хрустальных отблесках свое содержимое.

Следователь плюхнулся на стул, рядом бросил папку. Быстрым, ловким движением, какое доступно не каждому старику, он разлил по рюмкам водку и толкнул одну сержанту.

– За службу! – Виктор поднял рюмку и услышав ответ, опрокинул ее.

Горячая жидкость обожгла горло, растекаясь в груди. Круглов скривился, отчего вокруг его длинного шрама на лице, собрались морщинки. Виктор тут же налил еще. Почти сразу на кухне стало жарко. Мужчина расстегнул флисовую рубашку, под которой было нательное белье, чтобы хоть как-то сбавить градус.

Федор молчал, разглядывая огромные кипы бумаг, разложенные на кухонном гарнитуре. Его взгляд скользил по стенам, на которых пестрили разноцветные фотографии предыдущего убийства.

– Ну, Федя, что думаешь о нашем медведе? – начал Ремнёв, потянувшись за самокруткой в нагрудный карман.

– Да что думать-то? Не знаю: обычный бурый медведь, возможно самка с детенышем, что объясняет погоню за жертвой и жестокость убийства.

Вероятно, находилась в состоянии стресса. Вы можете посмотреть отчет…. Там есть все показания, сведения… – замялся парень, почесав лоб, на который спадали отросшие и неухоженные, русые пряди.

– Я не понял, ты на ток-шоу Дроздова собрался или все-таки следаком хочешь быть? Что за заметки юного натуралиста? – отчитывал его Ремнёв, – ты же не придурок из соседней ментовки, который у жертвы даже порезов не увидел, и обозвал его утопленником.