Запретное. Любовь за Гранью

 – Не кого-нибудь подцепила, а самого эфирнала.

– Мне конец, да? – испугалась я.

– Не буду врать, хорошего мало. Эфирнала сложно обмануть. Если кто и способен понять, что ты человек – то это он.

Я судорожно вздохнула. Привет, Одинокий остров! Неужели пора паковать чемоданы?

– Ты же говорила, что эфирналы к вам не заходят. А этот… да он же вмиг меня раскусит! И свернет мне шею,  – произнесла я, держась рукой за горло. Может, это не самая красивая шея в мире, но меня она устраивает. – Что же делать, Идрис?

– Бежать.

Причем немедленно. Уходи из клуба прямо сейчас.

– Но эфирнал?

Мы обе, не сговариваясь, посмотрели на потолок. Прямо над залом располагались комнаты для отдыха. В одной из них меня ждет монстр, который решил, что я сгожусь ему на ужин. Что будет, если его лишат законной добычи?

– Я сама к нему пойду, – Идрис привычно облизнула губы. – Выкручусь как-нибудь. А тебе повезло. Иммунитета от поцелуя эфирнала хватит на день-другой. Доберешься до Грани и на месте придумаешь, как его продлить.

На вот, возьми, – Идрис сунула мне в руку коробочку. – Здесь два драже для маскировки ауры. Все, что у меня есть. Человеку за Гранью находиться опасно.

Я забрала коробочку и с благодарностью сжала руку Идрис.

– Спасибо, ты очень мне помогла.

– Мы в расчете, – подмигнула она. – А теперь уходи. Скорее. Эфирналы не отличаются терпением.

Я рванула к выходу. Выскочила на улицу и побежала домой. Благо клуб и моя квартира в одном районе.

Спортсменка из меня аховая. Вскоре начало колоть в боку, и я прижала к нему ладонь.

Медлить нельзя, позже переведу дух. В это время транспорт еще не ходит, а ждать утра я не могу. Слишком короток век моего иммунитета.

К тому же мне постоянно казалось, что меня преследуют. Тот самый эфирнал. Я оборачивалась на бегу, но никого не видела. Так и до паранойи недалеко. Это все разыгравшееся воображение. Чересчур насыщенной выдалась ночь.

Топливом, на котором я держалась, были мысли о Томми. Они помогали мне двигаться вперед.

…Мы с братом встретились всего два года назад. До этого я не подозревала о его существовании.

Я выросла в приемной семье. Отца не знала. Он бросил нас еще до моего рождения. А вот маму я немного помню. В памяти отложился тонкий силуэт и золотистые волосы, а еще запах. Мама пахла лекарствами.

Она болела. Ребенком я не понимала, чем именно. Физически она выглядела здоровой. Уже позже, подростком я осознала, что было не так: ее болезнь носила душевный характер.