Тенеловы. Междусторонье

 – Мы словно угодили в страшную пародию на пионерский лагерь.

– Зато безопасно, – прошептала я.

– Как думаешь, они счастливы?

– Откуда мне знать? – я пожала плечами, но сестра этого не увидела. – Их жизнь не наше дело.

– Но ведь что-то заставляет их жить здесь, несмотря на условия.

– Восстание? – предположила я.

– Очевидно, – вздохнула Ксюша. – Пожалуйста, не отпускай мою руку, пока я не усну.

– Хорошо, – пообещала я.

Она так и заснула, держа меня за руку. Но мне не спалось. Чтобы не разбудить сестру, я лежала неподвижно, несмотря на затекшую руку.

Мысли крутились вокруг Марка. Я вспоминала наш поцелуй. Всего один, но какой! Говорят, за эмоции в ответе гормоны. Если это так, то мои гормоны зашкаливали, стоило подумать о Марке. Нам не удалось обсудить происходящее между нами, но я не сомневалась, что Марк чувствовал то же самое. Будь он сейчас рядом, я бы с улыбкой встретила выпавшие на мою долю трудности. Мне не хватало его, как цветам не хватает солнечного света.

Прокручивая воспоминания о Марке, я задремала, а проснулась поздно ? в палатке, не считая меня с Ксюшей, никого не было. Умывшись из бака с дождевой водой, мы отправились в столовую. В этот час она была забита. Мы нашли Колю в очереди за едой. Без очков, разбитых во время схватки с людьми Омара, он не сразу нас узнал. Как он добрался сюда? Не иначе как на ощупь. Надо было что-то делать, но когда я накануне вечером попросила у Нани очки, она вздохнула, словно мне требовалась ракета на луну.

Завтрак включал овощное рагу и напиток, отдаленно походящий на крепкий чай без сахара. Вся еда, так или иначе, была жидкой. Особенно плохо переносилось отсутствие соли. Кто бы подумал, что соль играет столь важную роль в формировании вкуса. Сейчас я бы убила за любимую Вадимом пиццу. И чего я ворчала, когда он ее покупал? Наедалась бы лучше впрок.

Получив свои порции, мы устроились за ближайшим к выходу столом, но кушать не торопились.

– Ее надо продезинфицировать, – сказала она. – Боюсь представить, сколько на ней микробов.

Я выхватила ложку, протерла ее краем футболки и вернула сестре:

– Теперь она чистая. Ешь!

Ксюша выпятила нижнюю губу. Прямо как маленькая. Может, на маму эти штучки действовали, но я не она.