Похищенная, или Жена из другого мира

– Черный сегодня не в духе, – пояснил он. – Закончим с подписью, и я с ним разберусь.

Черный… надо же. У дракона нет имени, один только цвет. У нас даже тиграм в зоопарке дают клички и заботятся о них. Дракон, похоже, здесь в еще худшем положении.

Рык прекратился, когда мы вошли в круглый почти пустой зал. Одна его стена полностью была из окон высотой от пола до потолка. Слюда была настолько тонкой, что через нее просматривалось все, как через обычное стекло.

Вид отсюда открывался потрясающий. Синее небо с редкими перьями облаков, шпили соседних замков и тени парящих драконов.

Я так засмотрелась, что не сразу заметила, что мы в зале не одни. Восемь мужчин и одна женщина ждали нас возле стола, на котором лежал развернутый лист пергамента.

Патриархи. Это без сомнения они. У каждого одежда определенного оттенка: желтый, синий, зеленый, коричневый, сиреневый, белый, серый, бежевый и красный на женщине. Десятый – черный – у Азриэля.

Видимо, у каждого рода свой цвет.

Пока я рассматривала патриархов, они с не меньшим интересом изучали меня. А что, правители города тоже люди, им, как и всем, любопытно взглянуть на воскресшую.

– Как вы себя чувствуете, мистра Анастейша? – спросил старший из девятки – седой старик лет семидесяти, одетый в белое.

– Немного кружится голова, – я попробовала разжалобить хотя бы их, раз уж влюбленный муж не проникся.

– Я слышал, такое бывает после возвращения, – кивнул «белый». – Но ничего, подпись – сущий пустяк. Мы быстро управимся. Пройдите сюда, – он указал на стол.

Я шагнула вперед и патриархи плотной стеной сомкнулись за мной. Неприятное ощущение. Они буквально сопели мне в спину. Аж волоски на шее шевелились от их дыхания. Чего это они? Это же обычная подпись под брачным договором.

У меня испарина выступила на лбу от напряжения. Что же делать? Что делать? Морт и сильф теперь отрезаны от меня забором из патриархов. Я осталась совсем одна.

– Это свиток из бумаги, закаленной дыханием дракона, – единственная женщина-патриарх указала на развернутый на столе лист. Он был необычного золотистого оттенка и переливался в лучах солнца подобно бензиновой луже.