Невеста на продажу

 – Что с твоими волосами? Почему ты до сих пор не причесана?

– Не хочу, – отмахнулась я. – Пойду так. Пусть женихи разбегаются в ужасе при виде меня.

– Тогда я сама тебя заплету. Садись, – мама чуть ли не силой усадила меня на стул, а потом принялась расчесывать волосы. Драла их так, что я то и дело ойкала. – Ты же у меня красавица, как и твои сестры. Отбоя от женихов не будет.

– Мама, а ты любила нас когда-нибудь? – спросила я, глядя в зеркало на наши отражения.

Она вздрогнула. Проворчала себе под нос что-то наподобие «я и сейчас вас люблю», но в глаза не смотрела.

– Вот так, – она заколола мои волосы повыше, чтобы открыть шею. – Смотри, какая ты хорошенькая.

Я мрачно взглянула на свое отражение в зеркале. К сожалению, я и правда выглядела отлично. Несколько завитков каштановых волос обрамляли овальное лицо. Зеленые глаза напоминали лужайку по весне. Их цвет подчеркивало платье в тон. Права матушка – желающие на меня найдутся.

– Рон, Дин, – щелкнула мама пальцами, и в спальню вошли мои сторожа – конюх и садовник, – проследите за тем, чтобы Эва добралась до экипажа без приключений.

Я помрачнела. Эти двое не позволят порвать наряд или навредить себе. Я была готова разбить нос, лишь бы подпортить товарный вид. Но, похоже, об этом придется забыть. Рон и Дин чуть ли не под руки свели меня по лестнице и усадили в экипаж. После чего, закрыв меня внутри, встали на стражу.

Разозлившись, я вытащила из волос одну шпильку за другой. Дергала с силой, не заботясь о том, во что превратится прическа. Пусть ее вовсе не будет! Шпильки выбрасывала в приоткрытое окно, прямо в лужу на дороге. Оттуда матушка их не достанет.

Когда она села в экипаж, мои волосы снова были распущены и растрепаны.

– Эвангела! – возмутилась мама. – Во что ты себя превратила? Я же так старалась для тебя.

– Ты старалась для себя, мама, – я отвернулась к окну.

– Значит, так и будешь ходить, позориться.

– С превеликим удовольствием.

Остаток пути мы проделали молча. Ни я, ни мама не желали общаться. Да нам и сказать друг другу было нечего. После смерти отца мы стали чужими. Оказывается, он был тем самым скрепляющим материалом, который держал семью вместе. Без него все развалилось. Мы превратились в людей, вынужденных жить под одной крышей.

Смотрины проходили в здании городской ратуши. Чем-то они напоминали бал.