Невеста на продажу

Она была слишком возбуждена и видела лишь блеск золотых канделябров.

– Разумеется, – важно ответила она. – Не забывай нас с братом.

Ох, мама, если любовный напиток подействует, я и себя забуду, не то что вас. Но я все равно кивнула в ответ на ее просьбу, не желая спорить. Сейчас матушкины претензии волновали меня меньше всего. Впереди куда более важный и серьезный ритуал, нежели церемония Долины, и он все, о чем я могла думать в данный момент.

Легионеры, как и все, празднуют свадьбы с размахом – пир, танцы, выступление менестрелей.

И наш с Бесом союз не станет исключением. Столы уже накрыты, шуты готовы смешить, а музыканты – играть. Вскоре гости повеселятся. Но сперва… о, сперва меня отравят.

Глава 11. Об Амброзии

Ритуал с любовным напитком проводится прямо в доме мужа под руководством авгура – так легионеры называют своих жрецов. Бес снова держал меня под руку. Вдвоем мы возглавили шествие к залу, где нас ждал авгур. Шли медленно, торжественно. Легионеры словно растягивали удовольствие, наблюдая за моей паникой.

Я же почти ничего не видела и не слышала, балансируя на грани нервного срыва. Еще немного и со мной случится припадок. Закричу или того хуже – упаду на пол и буду кататься, истерически хохоча.

Я едва помню высокие железные двери, через которые мы прошли. Настоящие врата, ведущие прямиком в бездну к демонам. Большинство гостей и в первую очередь женщины остались в коридоре. С нами вошли лишь самые высокопоставленные легионеры. Их жены ждали за закрытыми дверями.

Я была единственной женщиной среди нескольких десятков мужчин.

Это был странный зал: без единого окна, с голыми стенами. Из мебели только круглый столик в центре. На нем стояла чаша из зачарованного стекла – фиал. А в ней плескался тот самый любовный напиток, который легионеры называют Амброзией. Содержимое фиала переливалось бирюзово-фиолетовым цветом и меньше всего походило на жидкость. И эту субстанцию мне предстоит выпить? Да ни за что!

Редкие свечи почти не разгоняли мрак помещения, поэтому я не сразу заметила фигуру в черных одеждах.

Вот она шагнула из тьмы на свет, и я вздрогнула.

Авгур был стар. Возраст выбелил его волосы и сказался на глазах: некогда оранжево-красные, как у всех легионеров, они тоже стали белыми. Настолько, что радужка сливалась с белком, и я заподозрила, что авгур слеп.

Но для слепого он слишком хорошо ориентировался в пространстве. В несколько шагов он добрался до столика и взял с него фиал, а после двинулся ко мне.