Любить нельзя ненавидеть

Никогда еще я не ощущала себя такой свободной. Даже неудобная поза не испортила впечатление.

– Ты чего притихла? – забеспокоился Корвин.

– А можно полетать подольше? – вместо ответа попросила я.

Мужчина молчал, что-то обдумывая. А потом я ощутила, как сильные руки подхватывают меня, устраивая удобнее. Теперь я сидела перед Корвином, и он придерживал меня за талию.

Он направил аликорна к самому высокому шпилю Замка. Мы все поднимались и поднимались. Казалось, этому не будет конца. У меня дыхание перехватило то ли от восхищения, то ли от нехватки кислорода на высоте.

Я совсем не боялась упасть. Ведь суженый держал меня. Странно, но, несмотря на все наши размолвки, на обвинения, которыми сыпал Двэйн, я безоговорочно доверяла Корвину Д’Эсте. И когда мы, наконец, добрались до шпиля и зависли на миг, я, отпустив гриву аликорна, расправила руки в стороны и рассмеялась.

– Держись, глупая, упадешь, – Корвин прижал меня к себе, аж ребра заныли.

Какие у него все-таки сильные руки! А еще мощная грудная клетка.

– Уже держусь, – я снова вцепилась в гриву аликорна. – Отпусти, задушишь.

Корвин ослабил хватку, но полностью не отпустил. Впрочем, другого я не ожидала, а главное не хотела.

На этом полет закончился – Корвин послал аликорна к посадочной площадке. Та располагалась перед главным входом в замок. С близкого расстояния я разглядела, что и стены Замка, и скала состоят из материала похожего на обсидиан – непрозрачного стекла: черного, блестящего, словно опаленного огнем.

Аликорн спускался кругами. Когда до площадки остались считанные метры, я зажмурилась, опасаясь удара, но его не последовало. Посадка была мягкой. Несмотря на груз из двух человек, аликорн даже не оступился. Впрочем, животное было куда мощнее лошади, и наш вес был ему не в тягость.

– Как его зовут? – спросила, когда мы спешились.

– Фуми, – ответил Корвин. – С древнего языка его имя переводится как дым.

– Значит, Дымок, – я погладила аликорна по морде. Жаль, у меня нет сахара. Наверняка крылатые единороги такие же сладкоежки, как их родственники – лошади. – Дымок, – прошептала ему на ухо, – мы непременно подружимся. И однажды полетаем только вдвоем.

В ответ аликорн фыркнул. Не поймешь одобрительно или пренебрежительно. Я предпочла трактовать его реакцию в свою пользу.

Пока я налаживала контакт с аликорном, к нам уже спешили люди.