Апокалипсис: Пролог

– Что, красиво? А то, это Невский! – довольно улыбался дядя Андрей, распираемый гордостью столичного жителя, который когда-то сам прикатил сюда в лаптях из глухой провинции. – Невский – главная улица…

– А это что за домина?

– Это, братец, сам Зимний дворец.

– Вот это да! И там царь?

– Да нет, царь с семьёй обычно в Царском Селе. Сюда редко наведываются…

– Жааль… А то я уж было подумал – царь, такой… ну почти как Бог, и так близко… Дядь Андрей, ты царя видел?

– Случалось. Когда война началась.

– А правда, что царица в госпитале медсестрой работает?

– Правда.

– Неужели сама царица – и медсестрой?

– Да, что правда, то правда. Она и дочки её. Старшие… А вот и Нева. Видал когда-нибудь такую широкую реку?

– Ух ты! –Иван заворожённо смотрел на запорошённое снегом речное пространство. Ширина реки произвела на него впечатление.

– Широченная какая, не то, что наша речка… А это что такое красивое?

– Петропавловская крепость.

В этот момент из крепости пальнули пушки.

Лёгкое облачко взвилось над золотым, вонзающимся в низкое серое небо, шпилем. Иван вздрогнул.

– А это что?

– Полдень. Пушки Петропавловки каждый день стреляют в полдень… А это мы, дружок, въезжаем на Васильевский остров.

– Красиво, – заметил Иван, провожая взглядом стрелку Васильевского острова и словно парящее в облачном небе здание биржи. Улицы стали теснее, пролетка с ровным цоканьем лошадиных копыт плыла мимо прилепленных друг к другу зданий.

– Ты ведь на Васильевском живешь, дядь Андрей? В этакой-то красоте!

– Не совсем… Сейчас речку Смоленку переедем, и попадём туда, где я живу, на остров Голодай.

Чуешь? Название-то какое – всё простой люд там живет, рабочие в основном. На Голодае такой красоты нет. Там кладбища, да заводы, кроме нашего трубочного, то бишь патронного, есть ещё Северная ткацкая мануфактура. Появились заводы – стали дома вокруг выстраиваться. До этих, центровых, им далеко. У наших домов главное – не красота, а народа побольше в них набить. Дело обычное.

Чем дальше от центра, тем скромнее становились здания, тоже высокие, но окрашенные в мрачные тона, без украшений и лепнин – коробки с прямоугольниками окон. По горбатому мосту переехали через узкую, плотно скованную льдом, речку.

– Ну вот и наш Голодай. Вон там, – Андрей неопределенно махнул рукой в сторону низких деревянных домиков, – Чухонская слобода, там – кладбища, немецкое, армянское… А вот, посмотри-ка, это наш красавец, трубочный завод.