Черный PR

Горин казался погруженным в свои мысли, он хмурился, губы у него часто нетерпеливо вздрагивали, иногда он устало проводил рукой по лицу, словно хотел снять – что? Напряжение, усталость или чей-то образ? Наблюдая за ним, Лена поймала себя на мысли, что такого жеста раньше не замечала у своего мужа. Он всегда казался уверенным, спокойным, незыблемым как скала, излишней жестикуляцией не увлекался. Может, он просто устал?

Пока Лена разогревала в микроволновке ужин, Игорь поменял свой строгий костюм на домашний – облачившись в старые свободные джинсы и фланелевую просторную рубашку, он стал роднее, проще, даже как-то беззащитнее.

Когда он вошел на кухню – такой домашний, улыбающийся, оставивший за дверями квартиры все свое напряжение, Лена ощутила материнскую нежность, потребность защитить его, образумить, как ребенка.

– Что у нас сегодня, хозяюшка?

– Сегодня пирог с капустой и курник – я нашла время сбегать в «Домашние пироги».

– Умница! А если ты еще польешь пироги сливочным маслицем – цены тебе не будет!

– Легко! – Лена растопила сливочное масло и решила, что хорошее настроение мужа – благоприятный повод начать неприятный разговор.

– Игорюша, что ж ты мне не расскажешь о сегодняшних «Новостях»? Насколько я поняла, сегодня был день богатый событиями.

– Я еще не успел за стол присесть, а ты уже с меня новости требуешь. Ты, Ленка, настоящий новостийщик – все тебе новости подавай!

– А то!

– Я уже и сам хотел рассказать, а ты меня опередила… – Игорь кратко описал суть происшедшего.

 – …А что в редакции? Как народ реагировал? – закончил он вопросом.

Лена, в свою очередь, описала то, как рыдала Лина, а Артем предлагал саботировать «Новости».

– Даже так? – Игорь казался заинтересованным. – Вот мерзавец! Значит, правильно я сделал, что из редакторов его выгнал.

Свой рассказ Лена закончила диалогом с Деевой.

– Значит, ты ей пообещала, что уговоришь меня помиловать Артема…

– Я ей этого не обещала! Я сказала, что если ты решил, то решений своих не отменяешь.

Тогда она предложила отстранить его на недельку, а потом вернуть, говорила, что он – преданный тебе человек, так как понимает, что это ты сделал его редактором и ценит это.

– Бла-бла-бла! Если бы он это ценил, то не стал бы против меня замышлять всякие гадости.

– Но, дорогой, он считал, что замышляет не против тебя, а против новенькой. К тому же, у него смягчающее обстоятельство – новенькая перешла дорогу его любимой женщине.