Зарина

По-другому и быть не могло: сначала семья волков учила маленького Маугли и оберегала от опасностей, а потом он вырос и отплатил сторицей.

Зарина замечала, что мама смотрит на неё так, будто увидела дочь впервые, а Марина застенчиво улыбалась, обнимала загипсованную руку и светилась, как начищенная лампа Аладдина.

Мама взяла вазу и хотела выбросить увядающую розу, прислонившуюся к остальным, крепким, но дочери стало жалко тёмно-вишнёвый цветок с тонким запахом малины, и она кинулась на защиту:

– Нет, оставь, роза ведь живая.

Встретившись взглядами, бабушка и внучка поняли друг друга.

Глава 2

Привязанное счастье

Бескрайнюю казахскую степь облюбовал огромный великан. Он был страшен, опасен и грязен. Когда выдыхал, изо рта выходил дым чуть ли не всех цветов радуги. И пахло от него очень противно. Так думала маленькая девочка Зарина о металлургическом комбинате в центральном Казахстане.

Каждый день этот великан «заглатывал» в своё чрево тридцать пять тысяч рабочих, сильных, молодых, весёлых, а через девять часов «выплёвывал» – усталых, молчаливых, грязных.

Чтобы все «выплюнутые» могли отдохнуть и снова отдавать силы великану, настроили столько домов, что хватало каждому. И вырос целый город.

Родители Зарины получили двухкомнатную квартиру от завода, в лаборатории которого работали. Лифта в пятиэтажке, конечно, не было, потому девочка с превеликим удовольствием мчалась, спускаясь с четвёртого этажа и перепрыгивая сразу через две, а то и три, ступени, с дикой скоростью, аж дух захватывало.

Во дворе около клумб копошились соседи.

– Ох и жарко, – вытирали пот новосёлы, – зато как приятно сажать цветы в палисаднике. Будет наш подъезд самым ярким.

– Давайте окружим клумбы заборчиком и покрасим его; вон в том подъезде просто оградили кирпичами, уже не так красиво.

– А ты, Мариша, не настраивай причёску, всё равно ветер разнесёт твои кудри.

– Да и то, зима или лето, а ветрюга беснуется, словно оглашенный. Одно слово – степь. Я из Иркутска, у нас пусть и мороз, зато тишина. Ясный морозный день и переносить куда легче. А тут ведь спасенья нет. Что ни надень, всё продувает.

– Зато квартиру дали, радость какая – своё жильё. Эх, живи – не хочу.