Ищу квартиру на Арбате

Одета она была в по-настоящему потертые джинсы и серый безразмерный свитер, из-под которого из форм выступала только грудь.

Марина строго оглядела Сару и спросила:

– Чем занимаетесь?

– Поддержкой гражданских инициатив, – с сильным акцентом, тщательно подбирая слова, ответила Сара.

– Когда съедете? – спросила Марина.

Сара не поняла вопроса, Катя ответила за нее:

– Пятнадцатого января.

– Деньги вперед! – обрадованно ответила Марина. – Мы как раз к пятнадцатому вернемся. Только уговор: гостей не приводить.

Катя, а вслед за ней и Сара закивали головами. Марина, еще раз оглядев с ног до головы новую квартиросъемщицу, ехидно добавила:

– Особенно мужчин.

Гия молча сидел у стола и пристально изучал свои клетчатые тапки, иногда поглядывая на девушек.

Катя уловила его настроение и сказала:

– Гия, если ты не против, давайте подпишем договор, в котором я укажу паспортные данные, сроки и сумму.

– Да зачем нам договор? – Только сейчас Марина повернула голову к Гие. Его голос прозвучал как-то глухо.

– Поступай как знаешь, – ответил он и пошел курить на лестничную площадку.

Сара протянула деньги Марине:

– Вот здесь все деньги до пятнадцатого числа.

Марина, довольная, что все так быстро уладилось, наклонилась над своим чемоданом. В это время Катя уловила взгляды, которыми обменялись вернувшийся в квартиру Гия с Сарой… Она сделала вид, что ничего не заметила, но ничего не заметить было нельзя: между ними явно пробежала искра.

О дальнейших событиях Катя узнала от Гии, поскольку Марина на вопрос о том, что случилось, ответила кратко: «Сволочь!»

Вечером десятого января Сара собиралась в бар и сменила вечный серый свитер на тонкий, клюквенного цвета, который был ей очень ей к лицу. В дверь позвонили. Сара не ждала гостей, а потому испугалась, подкралась к двери и дрожащим голосом с сильным акцентом спросила:

– Кто там?

Ей ответил мужской голос, она не поняла, встала на цыпочки и увидела в глазок Георгия, то есть Гию.

Гия держал в руках огромную корзину с абхазскими мандаринами, яблоками из Кутаиси, сухофруктами и бутылкой «Киндзмараули». Поверх всего этого изобилия лежал большой сверток, завернутый в редкую для того времени «оберточную» бумагу – тонкую фольгу.

– Что это, я не понимаю?

– Это я курицу завэрнул, чтобы нэ остыла.