Покушение в Варшаве

Бенкендорф шел по коридору, задевая ногами за обрывки войлока, – остались со времен содержания мятежников под следствием. Тогда нарочно устлали весь пол и караульным велели сновать в валенках. Дабы не мешать господам думать. А пуще: чтобы ни один узник не знал, кого повели на допрос и в котором часу.

Бенкендорф подозвал дневального.

– Чего войлок-то сняли?

– Дык он набух, ваше высокоблагородие. Водицей, значит. Под ним не скажу лужи. Но испарина.

– Капает? – кивнул посетитель. – Сами-то как спасаетесь?

Дневальный покрякал.

– Платок пуховый на поясницу под шинель, – признался он. – Валенки, опять же. Не выдайте, ваше высокоблагородие.

Кому и кого он мог выдать? Выше него только государь. Но караульные боялись своего начальства, местного.

– Носите валенки, – разрешил Александр Христофорович, – только подошвы кожей подшивайте, чтобы ноги не промочить.

Дневальный остался очень доволен «добрым генералом». А вот бедняге Джеймсу, горе-шпиону, пришлось с Александром Христофоровичем несладко.

Впрочем, обоим.

Бенкендорф увидел перед собой человека за тридцать. Стройного и подвижного. Со смуглой оливковой кожей и шапкой черных бараньих кудрей. С усиками и бровями, словно нарисованными тушью.

– Ваши предки итальянцы?

– Очень далекие. Я британский подданный.

«А то я не знал!» Или можно забыть о вашем козырном подданстве? Какое-другое – не столь существенно. А ваше просто неприкосновенное.

– Вы отдаете себе отчет, – вслух спросил шеф жандармов, что ваше правительство не вытащит вас отсюда?

Александер сохранял самообладание.

По его лицу невозможно было сказать, что он чувствует. Возможно, недостаток темперамента, как у всех жителей острова. Это от погоды.

– Почему вас послали на восток?

Джеймс скривился.

– А почему я должен отвечать?

Александр Христофорович ценил хороший юмор.

– Потому что у меня ключ от этой двери.

Полковник с тоской глянул на железные засовы.

– Мы уже имели мимолетную беседу в Севастополе. Что изменилось с тех пор?

– Многое.

 – Бенкендорф сел за стол, предоставив собеседнику располагаться на кровати. – Наше посольство в Тегеране вырезано. Понимаете, почему я вас спрашиваю?

Александер как-то сразу почувствовал все особенности ситуации. Вместо того чтобы воскликнуть: «А мы-то тут при чем?» – он выдавил:

– Но у вас нет доказательств.

– Доказательств чего? – хмыкнул Бенкендорф. – Соучастия вашего кабинета? Или Ост-Индской компании? Что, как я понимаю, не одно и то же.