Покушение в Варшаве

Поселить внука здесь – подальше от утомительных столичных церемоний – была идея деда. Да он бы и не смог видеть, как его родной крови вместо стула пододвигают к столу табурет и сервируют не на серебре, а на фарфоре. Этикет непреложен. Тем более здесь, в Вене, на руинах древнейших имперских традиций. Габсбурги – не выскочки и умеют ценить римское наследие. Но как больно видеть бедного мальчика «ниже» всех за столом! На дальнем конце.

Тем не менее император правил не нарушал. А к внуку выбирался, как позволяли дела, то есть нечасто.

Любовь – это не обязательно то, что происходит глаза в глаза. Заочно чувство не теряет ни остроты, ни силы, тем более что оно замешано на жалости.

Именно поэтому старый Франц собрался в загородную резиденцию для разговора. Меттерних темнит. Что там у них с Польшей? Неужели очередные промахи придется оплачивать головой Франсуа (про себя дед называл принца французским именем, тем более что и думал по-французски – таково воспитание). Но император с самого начала знал, что мальчик – разменная монета.

Рано или поздно им придется пожертвовать. И от этого жалел еще больше.

Они говорили в желтом кабинете, чьи стены, оклеенные рисовой бумагой, конечно, имели уши. Но были куда менее проницаемы, чем стены Хофбурга.

– Тебе хочется к полякам? – осведомился старик, беря внука за руку. Его большие синие губы еще не тряслись, но уже заметно подрагивали, как и пальцы. – Я бы хотел пристроить тебя где-то на прочном основании. Меттерних – хитрец.

Но если ты удержишься в Кракове, то от его опеки можно будет избавиться.

Юноша слушал внимательно, понимая, что дед заботится сейчас о нем, а не о делах короны.

– Я невечен, – со вздохом сообщил старик. – На кого ты тогда сможешь положиться? На мать?

«Я ей не нужен».

– На поляков? Я бы предостерег тебя от них, но по лицу вижу: ты сам все понимаешь. Трон во Франции занят враждебными тебе Бурбонами. Я думать не хочу, что они могут с тобой сделать. Не приведи Бог! – Дед сжал руку Франца.

 – Мне все равно, кто твой отец.

«А мне – нет», – подумал герцог Рейхштадтский.

– Так каково твое собственное мнение о короне в Кракове?

– Надо с чего-то начинать, – улыбнулся юноша, не сознавая, что повторил последние слова Меттерниха из беседы с ним. – Я слышал, поляки легкомысленны.

– Так и есть, – кивнул старый Франц. – Как солома, легко вспыхивают, но быстро прогорают. Однако даже их корона лучше, чем ничего.