В шоке

Я прикрыл глаза и предался тихой истерике.

– Ну что? – прервал мою незаметную панику голос Железняка. – Поехали в контору! Пока он не очнулся, нам тут делать нечего. Покопаемся в базе, может, ещё такие случаи были.

– Поехали! – согласился Черноволов. – У меня ещё другой работы вагон.

Далее я услышал звук их удаляющихся шагов и хлопок закрывающейся двери. Можно было смело открывать глаза, что я и сделал. Оглядел комнату. Немного приподнялся на локте. На реанимацию не было похоже. Видимо, обычная одиночная палата.

Белые стены, кровать с панцирной сеткой, тумбочка рядом, вешалка в углу, у выхода узкая боковая дверь, видимо, в санузел. Всё как в любой больнице. Только массивные чугунные решётки на окнах намекали на то, что я находился в режимном учреждении.

Опасность в виде двух странных сотрудников неизвестной спецслужбы миновала. К тому, что со мной происходит что-то непонятное, я ещё не привык, но уже почти с этим смирился. Стресс понемногу начал отступать. И стало просто невероятно грустно.

Но унывал я недолго, так как появлявшаяся ранее надпись, показалась опять и быстро вернула меня из печального транса в мою странную новую реальность.

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ НЕСООТВЕТСТВИЕ ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ И ХАРАКТЕРИСТИК ТЕКУЩЕМУ УРОВНЮ!

«Знаю, в курсе!» – я мысленно огрызнулся и, не имея возможности бороться с нахлынувшей грустью, просто стал её игнорировать.

Сел на кровати. Оказалось, что под простынёй, которой меня предусмотрительно накрыли, я был вообще без одежды, то есть, абсолютно голым.

Почему так, было непонятно.

«Может, они меня препарировать собирались?» – неприятный холодок, вызванный этой мыслью, пробежал по спине.

Осмотрев комнату более внимательным взглядом, обнаружил на тумбочке больничную пижаму: штаны и рубашку. Встал с кровати, пошёл за одеждой, во время ходьбы почувствовал небольшую боль в правом колене. Вспомнил, как вчера получил в него прямой пинок ботинком. Учитывая, каким был тот удар, я ещё довольно бодро передвигался. И ещё ныл бок.

Несколько раз по рёбрам я тоже отхватил душевно. И болели костяшки пальцев на правой руке. Но то была уже боль, вызывающая положительные эмоции, напоминавшая, что били не только меня, и что я хоть немного, но дал сдачи.

«Да уж, надеюсь, этот парнишка, который убежал, бросив меня в драке с четверыми, не такой уж плохой человек, и всё это стоило того, чтобы за него заступиться, пропустить матч, попасть в больницу и сойти с ума», – эта мысль заставила меня улыбнуться.