Птолемей и Таис. История другой любви. Книга вторая

Что-то переменилось в атмосфере: не стало слышно птиц, в воздухе, наполненном запахом пыли и пепелища, стояло ощущение тревоги.

Таис издалека увидела Александра – в форме, в окружении офицеров. Его лицо полностью скрывал шлем. Царю доложили о прибытии посольства; он обернулся и издали наблюдал, как Фокион и другие дипломаты шли к нему. Таис осталась одиноко стоять и чувствовала себя неуютно и не к месту. Не дожидаясь, пока афиняне приблизятся к нему, Александр повернулся и скрылся в своем шатре. К послам подошел посланный им Филота.

И она знала, зачем…

Переодевшись с дороги и собравшись с духом, послы направились к Александру. Они нервничали, не ожидая от македонского царя ничего хорошего, так как не выполнили его требования – выдачи для ссылки политиков-подстрекателей. В любом случае, предстояла сложная дипломатическая работа, в этом они не сомневались.

К большому удивлению Таис, через пару часов за ней пришел веселый адъютант с приглашением присоединиться к обедающим.

Дрожащими пальцами, как будто она держала помаду не в правой, а в левой руке, Таис попыталась вернуть рту природный цвет. Вышло криво и вульгарно, и она раздраженно стерла губы. Потом несколько раз глубоко и медленно вздохнула, стараясь успокоиться и подавить волнение. Так ее научили в Эпидавре, но волнение почему-то не уменьшилось. Тогда она прибегла к менее изысканному способу – больно побила себя по щекам, запинаясь и путая слова, помолилась и пошла, ощущая свинцовую тяжесть в ногах.

Дня три она пролежала в палатке в тяжелом состоянии, в жару и затуманенном сознании. А большинство времени – во сне. Потом загадочная болезнь прошла так же неожиданно, как и появилась. К этому времени основные части армии македонцев уже давно повернули свои знамена на север и прошли Фермопиллы. Остались ограниченные контингенты, гарнизоны, и… Птолемей.

На следующий день Таис с Птолемеем решили на пару дней отправиться в Дельфы – место обитания солнечного бога Аполлона. Предание называло Дельфы красивейшим уголком земли, и оно не преувеличивало. Очарование окрестных гор и снежного Парнаса, шумных водопадов и бездонного неба с парящими орлами Зевса, яркие краски ранней осени, таинственность и торжественность священного расписного города произвели на Таис неизгладимое впечатление.