Авантюристы

Рядом в соседних зданиях виднелись множество вывесок различных контор, и Маша тут же сделала вывод, что, скорее всего, служащие здешних заведений столуются как раз в этом трактире.

Время приближалось к трем часам пополудни, когда чета Шеффер вошла в трактир. Маша огляделась, с удовлетворением про себя отметив, что была права: за столиками, накрытыми чистыми скатертями, сидели приказчики, их можно было легко определить по цветным жилетам, видневшимся из-под расстегнутых пиджаков, и непременному атрибуту достатка – часам на цепочке, разного рода писари и секретари; счетоводы, даже не снявшие нарукавников.

К супругам подошел халдей:

– Чего изволите?

– Отобедать, – коротко пояснил Сергей.

Халдей смерил взглядом Машу в скромном наряде, и тут же пригласил посетителей за крайний столик, хотя были пустующие и в центре зала.

– Отчего же сюда? – удивилась Маша.

– Простите великодушно, сударыня, – халдей расплылся в улыбке, – время обеда, а в наш трактир ходят завсегдатаи посетители, предпочитающие кушать на одном и том же месте.

Маша фыркнула, но села на предложенный халдеем стул, про себя отметив: «Понятное дело – встречают по одежке… А она у меня не в лучшем виде».

Сергей взял меню: цены были вполне приемлемы, даже по смоленским меркам. Маша вопросительно посмотрела на мужа. Тот, уловив ее голодный взгляд, откашлялся и прочитал:

– Картофель жаренный с кулебякой. Дорогая, как ты на это смотришь?

Маша кивнула: что, мол, смотрит положительно на все съестное, лишь бы поскорее.

– Так, – продолжил Сергей. – Салат из грибов, балык… Вино… – он задумался.

– Осмелюсь посоветовать полусладкое венгерское, – встрял халдей.

– Что ж, пусть оно и будет. Даме – минеральной воды. На десерт пирожки с курагой. Пожалуй, все… – Сергей закрыл меню.

Халдей остался доволен и тотчас скрылся в кухне.

Пока Сергей заказывал блюда, трактир наполнялся с фантастической быстротой, и вскоре почти не осталось свободных мест.

* * *

Сытые и довольные супруги возвращались домой на извозчике.

Сергей же вообще ни о чем не думал, дожив до девятнадцати лет под опекой родителей, он и торговым-то делом отца занимался нехотя, и понятия не имел, как жить самостоятельно.