Ковчег Могущества

Особенно, на мой взгляд, второй советник Аджеб. Столько лет я доверял ему, а он!.. Жалкое подобие Сета! – Найдя в себе силы сдержать захлестнувший его гнев, фараон продолжил уже спокойнее: – Я хотел обсудить с тобой, Эйе, отнюдь не участь приспешников Ранеба. Меня более беспокоят возможные последствия сегодняшнего решения. Сам знаешь: власть Ранеба над умами и душами египтян слишком велика…

– Но, мой повелитель, мне известно также, что твой дворец надежно охраняется гвардией Мефри и преданными тебе маджаями, – успокоил Аменхотепа жрец.

– В этом я с тобой согласен – Джер умеет подбирать телохранителей…

– Даже если жрецы начнут подстрекать народ к неповиновению, любые волнения можно будет пресечь даже с помощью одних только городских стражников.

– Ранеб, словно ядовитый паук, опутал Инебу-Хедж липкой паутиной лжи и предательства. Его люди – всюду! Не понимаю причины их преданности Верховному жрецу Атума! Неужели уже всем известно об абидосском свитке?…

– Не исключено, что с помощью многочисленных приспешников Ранеб и впрямь усиленно распространяет слухи о своей принадлежности к роду Удиму, предводителя Шемсу-Гор.

Однако меня смущает другое: всем известно, что Удиму – не бог! Он всего лишь возглавлял войско божественного Гора и потому считался его правой рукой!

– Я уже отдал приказ тщательно изучить все хранящиеся в дворцовой библиотеке свитки, касающиеся Гора и его наследников. Таковых, увы, оказалось немного.

Тем не менее в одном из свитков обнаружилось все-таки упоминание о неком Удиму, которого божественный Гор считал своим… сыном. Рожденным, правда, от земной женщины, имя которой, естественно, давно уже растворилось в веках…

Слова фараона озадачили жреца. «Неужели в жилах Ранеба и впрямь течет божественная кровь?! – задумался он. – Тогда противостояние фараона и Верховного жреца окажется еще более жестоким, нежели можно было его представить изначально…»

* * *

Приватная беседа фараона и верного жреца была прервана неожиданным визитом Мемеса: первый советник явился с просьбой подписать и скрепить печатью ряд важных государственных бумаг.

Эйе скромно удалился, чтобы не мешать.

Фараон подписал бумаги, вновь призванный им хранитель печати скрепил их государственной печатью.

– Позволь заметить, солнцеподобный, что Эйе не так прост, как кажется, – произнес вдруг вкрадчиво Мемес.